Сергей Бабкин и Макар Илюшин сосредоточены на последней задаче — сборе мотылок. В их сапогах — ажурные белые пятна, напоминающие бумажные снежинки из детства. Осенью они собирали их в лесу, теперь же ищут среди листьев зимой.
В конце концов на очередное его шутливое возражение она неожиданно рассердилась и заявила, что это вопрос психологической гигиены – не позволять себе сваливаться в старческое брюзжание по поводу всего, что не вписывается в его рамки прекрасного – довольно узкие рамки, если уж говорить начистоту, и довольно архаичные. Бабкин крайне редко видел жену сердящейся – и оторопел. Он не чувствовал за собой никакой вины. Однако что-то ведь вывело Машу из себя! Он поискал объяснение, вообразил, что она тоже хотела покраситься в синий, и, с облегчением ухватившись за эту версию, заверил ее, что она может позволить себе все, что угодно, только лучше бы не короткую стрижку… Хотя если ей очень захочется, то, конечно, и стрижку тоже!
Маша, однако, посмотрела на него как на законченного осла.
Сергей был счастлив, что жена не собирается стричься и перекрашиваться. Однако выражение «старческое брюзжание» крепко засело в его памяти.
Пока он размышлял, можно ли брюзжать над прической Жанны, Макар выкручивался с объяснением.
Слова о протоколе убедили Жанну. Бабкин давно заметил: сошлись на инструкции – и они сойдут за оправдание чего угодно. Даже если инструкции ты выписываешь себе сам.
Не было никакого смысла обыскивать вещи Оксаны, если она жива. Сергей опасался, что Жанна сообразит это, но она, кажется, вовсе не задумалась, зачем им что-то искать.
– Ой, у меня дела, вы уж лучше сами…
В спальне Оксаны была обустроена просторная гардеробная; одеждой был забит и вычурный бело-розовый шкаф.
– Зовите, если что, – сказала Жанна, собираясь уходить, но Сергей задержал ее.
– Вы не помните, что носила Оксана в последнюю неделю перед своим… отъездом?
Он спрашивал без особой надежды. Однако, к его изумлению, Жанна, ненадолго задумавшись, описала комплект каждого дня.
– У вас прекрасная память, – уважительно сказал Макар, и Баренцева зарделась.
– Я ведь по образованию технолог швейного производства. Всегда замечаю, кто во что одет, оно у меня само фиксируется, я вроде бы и внимания-то не обращаю, а в голове как будто регистратор сам собой записывает… Ой, Леночка зовет.
Она убежала.
Илюшин разложил на кровати вещи, которые указала Жанна. Юбки, платья, жакеты – почти все светлых тонов. Баренцева хранила вещи в идеальном порядке, и это облегчало им задачу.
