В холодном и грязном бетоне под заложенными гранатами окопом Жора Варнавин чувствует себя как новорожденный на груди матери. Тихий вздох приближения рвоты противостоит только решимостью держаться низко, пока бронежилет Макара Бубнова не защищает его от могучего удара....
Но на этот раз он бить ее не стал, только глумливо хохотнул:"
"– Извини, на чужую суку рука не поднимается!
Кристина так надеялась, что тайное не станет явным, но увы. Кто-то из дружков мужа из окон второго этажа заметил, как она садилась в «Москвич» к Макару. Гена позвонил ее родителям, те по простоте своей душевной сказали, что Кристины у них нет. А звонил он в то время, когда она грелась в объятиях Макара у Кривого озера.
Она вернулась домой, и Гена устроил разбор полетов – сначала избил, затем приставил к голове пистолет.
Гена отправил за Макаром своих людей, а сам стал собираться в дорогу. И ее вещи собрал.
Кристина думала, что дорога будет дальней, но Гена привез ее в городской загс. Оставил ее в машине, минут через пятнадцать вернулся, швырнул ей в лицо паспорт и влепил пощечину. В паспорт она не заглядывала, но поняла, что там штамп о разводе. А кто в загсе посмел бы ему отказать в разводе? Какой еще бракоразводный процесс, когда он в городе и власть, и суд, и высшая мера наказания!
– Все, Гарик, едем.
Гена дал команду, его «Мерседес» плавно и быстро набрал ход и вскоре выехал из Ковальска в сторону Санкт-Петербурга.
– Куда мы едем? – осмелилась спросить Кристина.
– В Питер.
– Зачем?
– Гулять будем. Надо же отметить наш развод… Или тебе что-то не нравится? – сверкнул взглядом Гена.
В первый раз Кристина увидела его, когда училась в седьмом или восьмом классе. Драка в школе была, кто-то кого-то покалечил, милиция приезжала.
Не нравилась ей его затея, очень не нравилась, но и сказать она ничего не могла. Да и зачем говорить, если все равно ничего не изменишь. Как сказал Гена, так все и будет…
А что будет? Пьянка-гулянка? Ресторан, номер в гостинице? Может, он нарочно устроил развод, чтобы напугать Кристину? Сначала развод, затем бурный вечер с жестким сексом и последующим примирением.
Не хотелось бы снова становиться его женой. Но Кристину терзали сомнения – вряд ли Гена дал ей развод, чтобы отпустить от себя. Он даже назвал ее чужой сукой… Почему он ее так назвал? Что он задумал?
Если что-то страшное, то уж лучше снова выйти за него замуж.
