В холодном и грязном бетоне под заложенными гранатами окопом Жора Варнавин чувствует себя как новорожденный на груди матери. Тихий вздох приближения рвоты противостоит только решимостью держаться низко, пока бронежилет Макара Бубнова не защищает его от могучего удара....
Гене все равно, что жена дома, он запросто посадил себе на колени грудастую блондинку и на ощупь сейчас определяет размер ее бюста. А скоро в спальню ее потащит. А если та не захочет, он изобьет ее и возьмет силой. Кристина знала, как это бывает…
Сегодня Чубук гуляет с проститутками, никто из них и слова поперек ему не скажет. Но не факт, что мордобоя не будет. Попадет вожжа под хвост, и пойдут гулять кулаки. А удар у него такой, что и убить может…
И ее саму он мог убить. Вывезли бы ее труп куда-нибудь в лес, засыпали бы снегом, и стала бы она тогда «подснежником»…
Зимой это было.
Но ведь не убил. Даже женился на ней. Сказал, что хватит с него, погулял, пора, дескать, и честь знать.
Не хотела Кристина за него замуж, но выхода не было. Чубук мог ее убить, если бы она ему отказала. Никто не смеет ему ни в чем отказывать – он в это уверовал свято. А его самого убить духу не хватало. Да и не оставят ее в живых после этого. А она очень хотела жить…
Гене сейчас не до нее.
Кристина решительно шагнула в дождь, вышла за калитку. Напротив соседского дома стоял старенький белый «Москвич», и из него неожиданно вышел Макар. Встал у нее на пути и угрюмо смотрел исподлобья, не замечая, как мокнет под дождем.
– Макар? – опешила Кристина.
– Сядешь? – взглядом показал он на машину.
Кристина кивнула. Он спереди обошел свой «Москвич», открыл ей дверь, помог есть и, усаживаясь за руль, сухо спросил:
– Куда в такой дождь?
– Домой.
– Там твой дом, – кивнул он в сторону ворот, из которых она только что вышла.
– Это проклятый дом, – мотнула она головой."
"Гена отобрал этот дом у местного бизнесмена, который до сих пор находится в розыске. Видимо, этого человека глубоко закопали, если не могут найти.
