В холодном и грязном бетоне под заложенными гранатами окопом Жора Варнавин чувствует себя как новорожденный на груди матери. Тихий вздох приближения рвоты противостоит только решимостью держаться низко, пока бронежилет Макара Бубнова не защищает его от могучего удара....
Нетрудно догадаться, кто помог ему расстаться с жизнью. А сколько в этом доме погибло людей…
– Извини, что не прислал свои поздравления, – вздохнул Макар.
– Поздравления?
– Ну, со свадьбой…
– Прости!
А что еще она могла сказать? Кристина осознавала свою перед ним вину, но ведь у нее не было выбора. Только не станет она рассказывать, в какие тиски зажал ее Гена. Вот если бы прошлое можно было исправить… Но ведь ничего уже не изменишь. Поэтому не нужно слов.
– Прощаю, – сказал Макар и тронул машину с места.
– Прощаешь? Вот так просто взял и простил? – удивилась она.
– Я все знаю.
– Что ты знаешь?
– Знаю, кто такой Чубук. И знаю, чем он тебя взял…
– Кто такой Чубук?
– Подонок и мразь.
– Ну, спорить с тобой трудно…
– Ты от него сбежала?
Что-то дрогнуло в душе у Макара. Он так долго пытался изображать из себя сухого и холодного чужака, что надорвался. Дулся-дулся, но не выдержал и лопнул. Голос у него стал вдруг теплым, дрожащим от волнения. Он снова превратился в того влюбленного юнца, каким был до армии.
Макар был сильным и смелым парнем. И еще симпатичным на внешность. Одни глаза и черные пушистые брови чего стоили… Этим он и покорил Кристину. Она хорошо помнила, как сохла по нему в девятом классе, как мечтала подойти к нему, суровому и неприступному десятикласснику, и объясниться с ним. Но подошла она к Диме Шаталову, потому что вдруг переключилась на него. Девичья любовь – вещь переменчивая, как ветер, то в одну сторону дует, то в другую. Но Макар сумел вернуть прежнее направление ветра.
Но тогда Макар был юношей, а сейчас он мужчина. Молодой, но суровый и обожженный войной мужчина. И оттого еще более желанный, чем раньше. И не только оттого. Ведь он еще и запретный для нее плод…
– Сбежала. До завтра.
– А почему не навсегда?
– Куда же я от него денусь?
– А давай уедем. Хотя бы в Питер.
– И что мы там будем делать?
– Жить.
Кристина хотела спросить, на какие шиши они там будут жить, но вовремя спохватилась. Не было у Макара денег, чтобы обеспечить им достойную жизнь, но сказать об этом она не могла, не хотела его обижать. И еще не хотела выставлять напоказ свою меркантильность.
Нет, она выходила замуж за Гену вовсе не из-за денег, но со временем вошла во вкус. Да, он открыто гулял с бабами, распускал руки, но ведь это случалось далеко не каждый день.
