Я стояла перед просторной хибарой трактирщика под башней, где воздух был пропитан смесью пряностей и легкого дурмана от виски. Передо мной лежал документ с невероятными условиями - мой новый дом вот-вот прибудет, а вместе с ним — неизведанные богатства родственника.
— Ножками двигай, ножками, а то полетишь. Лина Хельда, ну не сражайте уже своей красотой всех без разбора. Посмотрите, в каком гости смятении.
— Сокол, — проворчал его спутник.
И парень, услышав, как его одёрнули, стыдливо опустил взгляд. Ещё бы ножкой в земле поковырял. О боги всех миров! Тот самый Сокол?
— Ясного неба, господа, — пришлось постараться, чтобы голос звучал уверенно. Я переводила взгляд с одного побитого гостя на другого, особое внимание уделяя их глазам. Кеннет, кажется, говорил о происхождении прозвища одного из своих наёмников.
Я вернулась в трактир, раздумывая над ситуацией. Может, это и есть убийцы, которых подослала Паучиха? И ""долг"" чисто метафорический? Или отец перед смертью вляпался во что-то, а отдуваться придётся мне?
Привела гостей в трапезную, радуясь, что постояльцы съехали, а дети в приюте. Работники остались там же. ""Медвежий угол"" уже сидел на чемоданах.
— Итак, — я обвела взглядом незваных гостей. — О каком долге говорит уважаемый лин?
Побитые мужчины уже вдвоём промычали что-то невразумительное, а один всё пытался стереть кровь со щеки. Их силой заставили сесть. Я почти начала переживать, что придётся просить кого-то из работников заново мыть трапезный зал. Сейчас всё мне здесь кровью заляпают.
— Тогда я расскажу, с вашего позволения, — кудрявый Сокол вздохнул, опёрся на столешницу и начал: — Выловили мы двух наших рыбок аккурат на границе вашей земли.
— Брат ваш умер, лина Хельда, — сказал соратник Сокола. — Примите наши искренние соболезнования. Его карточные долги и пришли требовать эти ребята.
— Виктор? — я прикусила губу. Нет, лить слезы по сводному брату я не собиралась. Но новость о его смерти выбила из колеи.
— Как наследница, — пояснил “обычный” убийца, а потом слово снова взял Сокол.
— Мы сами сначала ничего не поняли. Долго выжимали из ребят правду. Попортили им лица слегка, вы уж простите. Узнать их теперь сложно, да и говорят они неохотно.
