Спокойная боль в серых стенах дожищевского зала судебного следствия, где на вас смотрят трое: начальник отдела, осанку которого вы не узнаете, и два коллеги — один суетливый, другой спокоен. Вы знаете, что в этом месте все тихо и предсказуемо, а ваша жизнь зависит от этих слов....
Необходимо было организовать оперативную группу, чтобы по приезде сюда допросить хозяина дачи, осмотреть, уточнить, зафиксировать следы.
На линпункте Денисов только и делал, что звонил по телефону — в райуправление, к себе в отдел, дежурному.
Автоматически регистрировал новости:
— Ответ из Калининграда. Запрос юридической консультации в гостиницу «Калининград» не поступал…
— Двадцатиподъездный дом установлен. Топографически все совпадает…
Начальник линейного пункта торопил:
— Быстрее: электричка!
«Сапронов с оперативной группой сейчас, должно быть, мчит на машине в Росторгуево», — подумал Денисов.
Он стоял неудобно — в тесном, заполненном людьми проходе, следя в окне за ландшафтом. Жилые здания там неожиданно исчезли, потянулся длинный скучный пустырь с разбросанными, кое-где свалками отходов.
«Отъехали от Бирюлева-Товарного, — подумал Денисов, меняя ногу, на которую опирался. — Впереди самый унылый перегон…»
Все, что он узнал от хозяина дачи, было важно и давало какое-то представление о степени взаиморасположения действующих лиц.
«Электричка, которую преступник ждал на платформе, когда его выследил хозяин дачи, — Денисов машинально зажал на руке большой палец. — Резиновые сапоги с броским рисунком подошвы, какие он в тот день купил. И конечно, рассыпанный у порога мансарды табак! — мысль об использованной чисто воровской уловке была, пожалуй, из трех самой важной. — Это же совсем из другой среды! Здесь не месть, не ревность!»
Даже Сапронов, предпочитавший другую версию, тоже, казалось, был озадачен, когда узнал о табаке.
— Обязательно изыму, — повторил он несколько раз в трубку, задерживая Денисова, которому надо было уже выбегать на платформу. — Пошлем на исследование…
Пока он тянул, Денисов успел еще взглянуть на расписание:
«Электричка, с которой уехал в тот день преступник, шла в Ожерелье.
Тоже — последняя перед перерывом…»"
"Он уже бежал по переходному мосту к платформе, когда младший лейтенант, неожиданно появившись в дверях, крикнул вслед:
— Сейчас позвонили! Дополнительный осмотр квартиры назначен на шестнадцать! Сможешь отдохнуть!
Короткие, часто непонятные записи Шерпа обнаруживались теперь в самых неожиданных местах — на постеленной у трюмо газете, на клочках бумаги, вложенных между страницами журналов и книг.
«Адвокат записывал свои мысли словно для того, чтобы скорее от них избавиться», — подумал Денисов.
