Спокойная боль в серых стенах дожищевского зала судебного следствия, где на вас смотрят трое: начальник отдела, осанку которого вы не узнаете, и два коллеги — один суетливый, другой спокоен. Вы знаете, что в этом месте все тихо и предсказуемо, а ваша жизнь зависит от этих слов....
Денисов прошел мимо старика сторожа, дремавшего в кресле рядом с машиной для механической чистки обуви, направился к лестнице.
Холл выглядел обжитым: с объявлениями об экскурсиях, с галантерейным киоском, зимним садом. Денисов поднялся на второй этаж. Здесь было полутемно. С доски Почета смотрели плохо различимые цветные фотографии. Из полуоткрытой двери в конце коридора падала полоска света, он направился туда мимо ящиков с землей и растениями, среди которых особое место принадлежало кактусам.
Освещенная угловая комната оказалась «процедурной» — со стеклянным шкафом, с кушеткой под простыней.
— Вы ко мне? — услышал Денисов.
Из другой двери, тоже приоткрытой, но темной, поэтому Денисов не обратил на нее внимания, показалась женщина в наброшенной поверх белого халата кофточке, в босоножках, надетых наспех.
— Инспектор уголовного розыска… — он представился."
"— Кучинская. — Ей было не меньше пятидесяти — одутловатое лицо, короткие, цвета красного дерева волосы, массивный подбородок.
Он подождал, пока дежурная устроится за столом.
— Да. С вашей сотрудницей.
— С кем?
— С Белогорловой.
Ему представилось, что Кучинская должна обязательно вскрикнуть, нелепо выбросить вверх руки, но она только поежилась, как от холода.
— Авария?!
— По-видимому… — Денисов дал ей время прийти в себя.
— Гоняла она по-страшному. Никто не хотел к ней садиться… Последствия тяжелые? — Кучинская проснулась окончательно. Это было заметно по тому, как она вспомнила о своих обязанностях.
— Нет.
— Надо звонить.
— Случай произошел вблизи Варшавского шоссе, — Денисов хотел привлечь ее внимание к обстоятельствам, в то время как Кучинскую волновали последствия. — Белогорлова прописана в другой части Москвы…
— В Южном Измайлове.
— Непонятно, как она оказалась на Варшавском шоссе? Никто не живет там из ваших сослуживцев? Или вблизи…
— Наши по большей части живут в Измайлове. — Она подумала: — А родственники Белогорловой? Им ничего не известно?
— Мать еще ни о чем не знает.
— Замужняя, — маленькие глазки на этот раз посмотрели сердито, но их осуждение относилось не к Денисову, скорее к целому поколению мужчин и женщин — «нынешним», запоздавшим с рождением лет на двадцать пять тридцать. — Но с мужем не живет.
— Может, вы знаете ее друзей?
Она покачала головой:
— Пожалуй, в пансионате никто их не знает.
