Спокойная боль в серых стенах дожищевского зала судебного следствия, где на вас смотрят трое: начальник отдела, осанку которого вы не узнаете, и два коллеги — один суетливый, другой спокоен. Вы знаете, что в этом месте все тихо и предсказуемо, а ваша жизнь зависит от этих слов....
Комнат здесь не было. Где-то в середине коридор внезапно расширился, — вобрав в себя небольшой танцевальный зал с эстрадой, с музыкальной аппаратурой. Впереди был вход в кинозал, по другую сторону коридора несколько умывальников, зеркала и столовая. Сюда же примыкал конец узкого коридора, который вел в библиотеку.
— Здесь, — Кучинская зажгла свет.
Кинозал был небольшой, удачно спланированный, с двумя-тремя десятками рядов, поднимавшихся амфитеатром к окошку киномеханика. Окна зашторены богатыми бархатными шторами.
— Тут они и лежали.
— Вы перенесли их? — спросил Денисов.
— Собственно, это отдыхающие. Но уборщица эти книги видела как раз сегодня утром.
— Кинозал запирается?
— Обычно нет.
— А посторонние? Могли сюда попасть?
— Сомневаюсь. Отдыхающие да персонал. Еще дети.
В воскресенье сеанс для детей сотрудников.
— Я могу переговорить с уборщицей?
— Она не уходила, Иван Ефимович просил и ее остаться.
Кучинская выключила в кинозале свет. Тем. же путем они вернулись в вестибюль. Директор пансионата был на месте.
— Ерунда какая-то… — Гилим показал Денисову на диван: — Садитесь… Взять, унести, потом бросить в кинозале! Несерьезно!
— Пожалуй.
— Мы ничего не можем понять, что к чему.
Денисов вспомнил, что никто в пансионате и вокруг не догадывается о том, что на самом деле произошло.
«Если ничего не знать, тогда действительно ерунда. Взять книги, бросить здесь же неподалеку — в кинозале!»
— Можно? — Кучинская вернулась с молоденькой женщиной.
На ней был цветной шерстяной свитер, джинсовый сарафан.
— Вы одна убираете кинозал? — спросил Денисов.
— Одна я.
— Часто?
— Обычно сразу после мероприятий или на следующий день… — она взглянула на циферблат стоявших в кабинете больших напольных часов, по-видимому, спешила.
Денисов ограничился самым необходимым:
— На этой неделе убирали?
— Я сегодня первый день. После-больничного. С понедельника болела.
— А как же зал?
— Уборщица с другого этажа подметает, и все. А сегодня я как стала пылесосить шторы, их и увидела. Я ведь первый день, ничего не знала про кражу.
— Книги запылились? — поинтересовался Денисов.
— Что вы! Пришлось даже пройтись, влажной тряпкой!
Уборщица ушла.
— Я пока не нужен? — спросил Гилим. — Я буду здесь рядом, если понадоблюсь, — он был сконфужен. — Надо поговорить с завхозом.
— У меня только два-три вопроса, — сказал Денисов.
