Спокойная боль в серых стенах дожищевского зала судебного следствия, где на вас смотрят трое: начальник отдела, осанку которого вы не узнаете, и два коллеги — один суетливый, другой спокоен. Вы знаете, что в этом месте все тихо и предсказуемо, а ваша жизнь зависит от этих слов....
— Из двенадцатитомника Гончарова тоже взяли!
Такое редкое издание! Гордились им… Девяносто девятого года!
— У вас полные собрания?
— Несколько томов… — Она вдруг забеспокоилась: — Посмотрите в столе!
Хрустальная ладья… Я видела, Белогорлова ее ставила.
— Сегодня?
— В позапрошлое дежурство.
Денисов заглянул в обе тумбы:
— Ладьи нет. — Речь, видимо, шла о хрустале, обнаруженном в «Запорожце».
— А документация? Материалы по организации книжного фонда, квартальные отчеты…
Денисов выдвинул верхний ящик — все документы здесь лежали в беспорядке.
Конец стихотворения был оборван.
— Белогорлова увлекается стихами? — спросил Денисов.
Кучинская прочитала записку.
— Это Андрей Вознесенский. Поэт.
— А рука? Белогорловой?
— Нет, — Кучинская показала на ведомость.
Разграфленные типографским способом листы были заполнены серым, бесцветным почерком так называемой средней выработанности.
— Наверное, следует сообщить о краже книг директору… — Кучинская посмотрела вопросительно.
— И в отделение милиции. Я вам больше не нужен…
В вестибюле Денисов разбудил старика сторожа:
— Кто-нибудь входил в пансионат за последние полтора-два часа?
— Никто, — старик тряхнул головой, отгоняя сон.
Полный порядок.
Пока возвращались, шел небольшой снежок. Вокзальный перрон они увидели белым, словно в разгаре зимы.
Только на окраинных платформах чернели оставленные до утра пригородные поезда. Ни на минуту не затихающая жизнь железной дороги временно переместилась с перрона в вокзал, в залы для пассажиров.
Сестра Белогорловой ждала Денисова в дежурке — худощавая, лет тридцати пяти, с темным, побитым кое-где оспой лицом, в добротном кожаном пальто, казавшемся на ней словно с чужого плеча.
— Пройдемте наверх, — предложил Антон, Сабодаш предпочел разговаривать в кабинете начальника отдела, на антресоли, — просторном, с круглым окном в зал для транзитных пассажиров и классной доской в углу. Здесь никто не мешал. Антон успел уже переговорить с женщиной накоротке и теперь в присутствии Денисова хотел покончить с формальностями.
Вообще-то — материалы о несчастных случаях считались не из сложных.
— Знакомы вам эти вещи? — спросил Антон.
