Спокойная боль в серых стенах дожищевского зала судебного следствия, где на вас смотрят трое: начальник отдела, осанку которого вы не узнаете, и два коллеги — один суетливый, другой спокоен. Вы знаете, что в этом месте все тихо и предсказуемо, а ваша жизнь зависит от этих слов....
Двадцать минут девятого. «Запорожца» не было.
— Это ее собственная машина? — Денисов вступил в разговор.
— Мы все ей помогали купить. Я тоже.
— Сестра хорошо водит машину?
— Пять лет ездит. А до этого — на мотоцикле… Кандидат в мастера.
— По мотоциклу?
— Шоссейная гонка. Ей даже в каскадеры предлагали…
— Понимаете, — Антон был лишен «оперативного слуха». Это не раз сослужило им обоим добрую службу. Но сейчас его разъяснение оказалось некстати. — «Запорожец» попал в аварию.
— Разве Леню не поездом сбило? — Гладилина хрустнула пальцами.
Пришлось рассказать обо всем.
Сестра Белогорловой слушала внимательно.
— Значит, авария произошла в конце Варшавского шоссе… — она вся напряглась.
— Недалеко от Красного Строителя. Может, кто-то из знакомых повел машину, а Белогорлова выбрала электричку… — Антон упорно цеплялся за одну-единственную версию. — Дурная погода и прочее… У нее никого в том районе?
— И ей некуда ехать в электричке, — она покачала головой, — кроме того, она никому не доверит машину.
— А сослуживцам?
— Не думаю.
— Сидевший за рулем вел машину мастерски, как таксист. Или же, наоборот, первый раз сел за руль. Иначе авария имела бы худшие последствия…
Антон намеревался и дальше подряд спрашивать обо всем, что его интересовало.
— Кто из ее знакомых носит очки?
— Не могу сказать. Сестру я в очках никогда не видела.
Денисов снова взял инициативу:
— Вы никогда не жили в районе Коломенского?
— Нет.
— Сестра не упоминала про Варшавское шоссе, метро «Варшавская», станцию Коломенское? Это все рядом.
— Нет.
— Были у нее от вас тайны?
Гладилина задумалась:
— Мы доверяли друг другу.
За окном, выходившим в центральный зал, движение постепенно замирало.
Пассажиры дремали. Ночные поезда отправились, и тем, кто остался на вокзале, было некуда спешить.
— Мать Леониды Сергеевны знает о всем случившемся? — спросил Денисов.
— Что толку скрывать? — Гладилина достала «Приму», решительно чиркнула спичкой.
— Не замечали, — снова спросил Денисов, — ничего не изменилось в поведении сестры в последнее время?
— Нет… — глаза ее в продолжение всего разговора по-прежнему оставались сухими. — Такая добрая, честная…
Гладилина несколько раз повторила последнее слово, будто хотела, чтобы именно оно осталось у Денисова и Сабодаша в памяти.
