Спокойная боль в серых стенах дожищевского зала судебного следствия, где на вас смотрят трое: начальник отдела, осанку которого вы не узнаете, и два коллеги — один суетливый, другой спокоен. Вы знаете, что в этом месте все тихо и предсказуемо, а ваша жизнь зависит от этих слов....
Осталось только впечатление неясной тени, чего-то ирреального, щучьей неуловимой гибкости.
Потом вдали что-то чуть слышно хрумкнуло под ногой.
Денисов подскочил к крыльцу.
«Резиновые сапоги!» — он узнал знакомую рифленую подошву, которую теперь уже никогда не смог бы спутать с другой.
Следы шедшего впереди человека выглядели четко: снег не успевал впитать только что выжатую из него влагу. Потом вмятины заполнялись водой, но Денисова следы больше не заботили. Стараясь двигаться бесшумно, он поспешил в глубь проходного двора.
Дождь шумел деревьями. Звук показался Денисову знакомым: словно тысячи гусениц шелкопряда, невидимые в темноте, жадно расправлялись с листвой тута.
Впереди обозначились освещенные окна котельной, какие-то сетки, натянутые между столбами. Денисов догадался, что идет мимо ограды спортивной площадки.
За окнами котельной было сухо и жарко, виднелись десятки труб, кранов, Денисов словно заглянул в уголок машинного отделения лодки, на которой служил.
У домов снова мелькнула тень. Дома были старые, двухэтажные, из тех, что должны вот-вот закончить век.
В окнах между рамами виднелись банки с домашним консервированием, в пустых освещенных кухнях на веревках сушилось белье.
Словно какой-то человек вышел на крыльцо покурить, пока жена мыла пел или укладывала ребенка.
Денисов замер.
Прошло несколько минут. Человек впереди покинул крыльцо, никого не заметив позади; стал быстро удаляться. Показалась еще котельная — гораздо больше первой, с еще более высокой трубой.
Денисов снова увидел отпечаток знакомой подошвы.
Снега во дворе было много — иссеченного дождем, в зазубринах, похожего на колонии кораллов.
Теперь Денисов и человек, которого он преследовал, быстро двигались метрах в сорока один от другого среди каких-то строений. Какой-то человек — в замшевой дубленке, в меховой, с таким же замшевым верхом шапке выскочил из-за угла, наткнулся на Денисова, отпрянул. Убедившись, что ни ему, ни дубленке ничего не угрожает, выругался, не оборачиваясь, двинулся дальше.
Денисов понимал, что ночная эта прогулка, по крайней мере для одного из них, миром не кончится.
Проходные дворы заканчивались. Впереди виднелись большие дома, улица.
Откуда-то, сбоку, буксуя и скрежеща тормозами, показался странный трамвай — огромная черная дуга, площадка на колесах, прицеп, полный металлических плашек, звона, постукивания. Служебный трамвай прошел рядом, словно ночной призрак растаял среди дождя.
