Спокойная боль в серых стенах дожищевского зала судебного следствия, где на вас смотрят трое: начальник отдела, осанку которого вы не узнаете, и два коллеги — один суетливый, другой спокоен. Вы знаете, что в этом месте все тихо и предсказуемо, а ваша жизнь зависит от этих слов....
Если она как раз и живет в комнате с окном-полукругом? Соседка сказала: „Девица эта ужасная, никто не хочет с ней связываться!“ Если они идут в ту самую комнату?»
Он вошел под арку, полуосвещенный проем почти наполовину был заставлен ящиками. Сбоку стояла телефонная кабина, в ней темнел силуэт. Какой-то человек звонил по телефону.
Здесь, у дома, звук дождя сразу резко усилился. Тяжелые капли барабанили по крыше, по водосточным трубам.
«Вот и конец зиме, — подумал Денисов. — Завтра не останется ни горстки снега».
Человек вышел из телефонной будки, подошел к Денисову:
— Сигареты не найдется?
— Не курю.
«Не подходит: молод…» — подумал Денисов, пристально его разглядев.
Парень убежал в дождь. Денисов вошел в освободившуюся телефонную кабину, набрал номер. Трубку поднял Антон.
— Из пансионата не звонили? — спросил Денисов.
— Нет. Все тихо.
— Что у нас?
— Скоро должны подвезти репродукции… Двести штук. Весь народ задействован. — Чувствовалось, Антон повторяет это не ему первому. — На других вокзалах тоже.
— Мне кажется, что в пансионат он уже не вернется, — сказал Денисов.
— Мне тоже. Ты на Варшавке? Как там?
— Мерзкий дождь, в чужом дворе… Ну, давай.
Денисов повесил трубку, вернулся на тротуар, взглянул на окна. Несмотря на то что прошло достаточно времени, света в полукруге над аркой по-прежнему не было.
«Ошибся?» — подумал он.
Денисов вернулся во двор. Огромный днем, он теперь выглядел куцым, обрезанным дождем. Детсад и котельную совсем не было видно.
Денисов вошел в подъезд, тихо поднялся по лестнице.
Еще внизу слышались доносившиеся сверху голоса, ругань. Денисов осторожно поднялся до середины лестничного марша. Шум доносился из-за знакомой уже двери с двумя поставленными один над другим замками, которая была полуоткрыта.
— Пи-ила и буду пи-ить! — кричал надрывный женский голос. — Кому не нрави-ится, могут… — она завернула крепкое словечко. — К себе в комнату войти не дают!
Послышались удары в дверь.
— Открывай! — снова закричала женщина.
Денисов понял, в чем дело, быстро спустился вниз.
«Патрульная машина! Она, наверное, еще у „Луча“…"
"Вернуться с милиционерами, чтобы унять хулиганку.
И задержать преступника!» — Лучший повод для вмешательства было трудно придумать.
Он уже вступил под арку, но в последнюю секунду остановился.
Дверь подъезда снова бесшумно открылась. Денисов прижался к ящикам.
Кто-то вступил во двор и сразу исчез. Денисов не успел рассмотреть ни лица, ни одежды.
