Спокойная боль в серых стенах дожищевского зала судебного следствия, где на вас смотрят трое: начальник отдела, осанку которого вы не узнаете, и два коллеги — один суетливый, другой спокоен. Вы знаете, что в этом месте все тихо и предсказуемо, а ваша жизнь зависит от этих слов....
Варежка… — он понюхал: — Надевали, когда заправляли бак…»
Внимательно осматривая багажник, Денисов сделал открытие: ящик с облицовочной плиткой не был, как предполагалось, похищен со стройки. На дне ящика лежала смятая, сложенная вчетверо квитанция магазина с датой, со штампом, с подписью продавца. Плитка была отпущена магазином «Стройматериалы» за день до несчастного случая.
«Ремонтирующееся здание с его материальным складом, выходит, ни при чем», — подумал он, перерывая багажник."
"Но ничего другого интересного в нем не нашлось: резина, инструмент.
Денисов снова вернулся в салон, заглянул в переносную аптечку — все в ней было недавно приобретенным. Кроме непременных бинтов, йода Денисову бросились в глаза пузырьки с сердечным. Бутылка из-под коньяка лежала на заднем сиденье в пакете вместе с футляром от очков и плиткой шоколада «Спорт».
Эксперт, действовавший по распоряжению Бахметьева, успел побывать в машине — снизу вверх, к горлышку бутылки, тянулись следы порошка, нанесенного мягкой кистью. Рисунков папиллярных линий на поверхности не было.
«Вытерли? Или брали перчаткой?»
Поскольку происшествие не повлекло человеческих жертв, первый протокол осмотра «Запорожца» был составлен не особо тщательно. Но о пустом футляре от очков было сказано определенно: он лежал внизу, под задним сиденьем.
Футляр был предназначен для больших мужских очков с массивной оправой, в него же можно было при необходимости поместить и женские — солнцезащитные, причудливо изогнутые — «стрекозу» или «бабочку».
В отношении плитки шоколада у Денисова не было никаких сомнений: она принадлежала Белогорловой.
Денисов подумал, что мог бы прямо здесь, в «Запорожце», подвести свой скромный итог.
«Логически связаны между собой только причина и ее прямое следствие-начало движения рефрижераторного поезда и несчастный случай», подумал он.
На секунду ему словно стало легче оттого, что он точно сформулировал свою мысль.
«Можно, конечно, связать приезд Белогорловой в Коломенское с прибытием рефрижераторного поезда, доставившего в Москву дефицитные рыбопродукты, а наличие пули в вагоне с последующей кражей книг из библиотеки пансионата.
Есть над чем поломать голову… Но существует факт, от которого не уйти.
Если Белогорлова не „допустила бы, как напишут потом в постановлении, грубого нарушения правил Министерства путей сообщений, выразившегося в переходе, железнодорожных путей в неположенном месте“, вряд ли мне пришлось бы всем этим заниматься».
