Спокойная боль в серых стенах дожищевского зала судебного следствия, где на вас смотрят трое: начальник отдела, осанку которого вы не узнаете, и два коллеги — один суетливый, другой спокоен. Вы знаете, что в этом месте все тихо и предсказуемо, а ваша жизнь зависит от этих слов....
К тому же ушли дальше по составу от последнего вагона, в который сели инкассаторы… — Помолчав, Антон заметил: — Ты все примеряешь всегда к делу, которым занимаешься. И вдруг смотришь — выгорело!
Денисов поднялся, посмотрел на часы:
— Ну, решил мой казус?
— Насчет РР? Нет.
— Подумай. Я поехал.
Но, уже идя по платформе, он понял, что не оставил загадку в дежурной комнате, взял с собой и мысленно повторяет все ту же фразу: «Почему РР не подошел к ней?»
Мысль перемещалась внутри сложного лабиринта.
Однако Денисов уже предчувствовал близость преодоления заколдованного рубежа.
У центрального зала для транзитных пассажиров темнела шеренга телефонов-автоматов.
Денисов вошел в кабину, достал блокнот, набрал номер.
— Алло! — снова хорошая слышимость и женский голос. На этот раз сухой, резкий.
— Я был сегодня в клубе служебного собаководства, мы говорили об эрдельтерьере, которого я ищу.
— Одну минуточку: я приглушу телевизор, — в трубке послышался собачий лай. — Моя старшая — Молли-Грек — смотрит «Женитьбу Бальзаминова», а там собаки… Вы хотели о чем-то спросить?
— Да. Может ли собачья кличка состоять из двух букв?
— Почему же? Конечно… Нашли своего эрделя? — спросила женщина, подумав.
— Мне кажется, хозяева называют его РР.
5
— …Барменша выделяла его из всех, даже самых престижных, посетителей.
Она сразу поняла, из каких он, когда за рюмку коньяка получила такую бумажку, какой другие расплачиваются за бутылку.
