Спокойная боль в серых стенах дожищевского зала судебного следствия, где на вас смотрят трое: начальник отдела, осанку которого вы не узнаете, и два коллеги — один суетливый, другой спокоен. Вы знаете, что в этом месте все тихо и предсказуемо, а ваша жизнь зависит от этих слов....
— У вас есть ее портрет? — спросил Денисов.
Мать Белогорловой достала альбом с фотографиями, открыла наугад.
— Это старшая… Когда на путях работала. Это сын.
Сейчас в армии служит. Вот это Леня в желудочном санатории.
С фотографии смотрело бесцветное, плоское лицо, на котором нельзя было прочитать ничего, кроме страха перед объективом.
— Улыбка у нее хорошая, — сказала старуха. Глаза ее были по-прежнему сухи. — Это она на соревнованиях…
В конце альбома россыпью лежали грамоты, справки.
Старуха гуртом выложила их на стол:
— Во сколь заслужила!.
Среди документов лежало несколько исписанных карандашом блокнотных страничек, Денисов поднял их.
— Разрешите полюбопытствовать? — он уже узнал почерк: правосторонний, левоокружной, хорошо выработанный.
— Нехай, — старуха махнула рукой.
Записи и здесь были оборваны, не связаны одна с другой — писавший заносил их по отдельности в блокнот, потом освобождался от ненужных страниц.
«…Ничего не понимаю. Как все случилось? Как жалко всех нас. Проданы билеты, зрители ждут.
Денисов посмотрел на старуху:
— Леонида Сергеевна с кем-нибудь переписывалась?
— Ни с кем… — она смахнула со скатерти. — Что хоть они пишут там?
Денисов прочитал вслух:
— «…Почему РР не подошел к ней? Они бывали так нежны друг с другом.
Накануне она сказала: „Отпусти его, и он сам найдет дорогу…“ Во всём ищу тайный смысл, знамение. Даже когда автобусы выстраиваются в ряд, открывают одновременно двери и сотни людей словно по огромной сцене идут к рампе.
Было поздно, когда Денисов вернулся в отдел. В дежурке, кроме Антона, никого не было.
— Мне не звонили? — спросил он у Сабодаша.
— Только Лина.
— Все нормально?
— Думаю, да. Иначе — она сказала бы. Устал? — Антон поднялся из кресла.
— Садись за пульт. Будешь звонить?
— Два звонка.
Он достал блокнот, набрал номер. Трубку на другом конце провода сняли сразу. У телефона была женщина.
— Алле! — тон был выжидательный.
Денисов представился:
— Добрый вечер. Ваш телефон дал мне Мучник.
— Завбазой? — женщина встревожилась. — У него что — ревизия?
У Денисова снова возникло чувство, что он невольно может смешать карты кому-то из своих коллег, но выбора не было:
— Я из транспортной милиции. Может, вы обратили внимание. Совсем другое дело… — Он коротко изложил свою легенду: компания молодых подвыпивших людей, несчастный случай.
Это ее успокоило.
— Я проверяю дату.
