Спокойная боль в серых стенах дожищевского зала судебного следствия, где на вас смотрят трое: начальник отдела, осанку которого вы не узнаете, и два коллеги — один суетливый, другой спокоен. Вы знаете, что в этом месте все тихо и предсказуемо, а ваша жизнь зависит от этих слов....
Тут как раз клиент подвернулся, опаздывал в Домодедово: «Помогите, безвыходное положение!»
— Пока вы стояли, никто не входил в здание?
— В ремонтирующееся? Я, честно говоря, не следил.
— «Запорожец» тоже не видели?
— Нет, — Гладилин достал расческу, взъерошил ворс на шапке. — Остальное вы знаете.
Остальное Денисов действительно знал или думал, что знает.
Он подошел к окну. Крыша старого здания, которая находилась все время перед глазами Гладилина, была продолжением смешения стилей, характерного для всего вокзала: сложенные под острым углом плоскости соединялись в середине, у огромного, на манер карточного домика шатра, господствовавшего над фасадом.
— Вы москвич?
— Город Чехов… — Гладилин поднял голову. — Слышали?
— Да. Воспитывались с отцом?
— Только мать.
— Братья, сестры?
— Не было. — Поняв, что инспектора интересует он сам, Гладилин добавил:
— После восьмого класса пошел на работу. В дистанцию пути, на транспорт. Учился. Потом армия. Вернулся в ту же дистанцию.
— А жена?
— Она работала там же, — теперь он был чуть понятнее.
— А клиент? — спросил Денисов. — Как он выглядел?
— Пожилой, в полушубке.
Таксист назвал те же приметы, что и старичок, с которым Денисов познакомился во дворе ремонтирующегося здания.
«Тот тоже говорил о такси…»
— По-вашему, — спросил Денисов, — у Леониды могли быть враги?
— Враги? — Гладилин удивился. — Нет, по-моему, — Никто не мог ей мстить? Муж, например?
— Олег? — Гладилин покачал головой. — Нет… И зачем? — в свою очередь, Денисов тоже стал понятнее таксисту, потому он спросил: — Вы ее не представляете?
— Нет.
— Вы не были у нее дома, — сказал Гладилин. — вы съездите. Хотите, я сейчас отвезу? Это недолго…
Рядом с тахтой в комнате Белогорловой стоял старенький телевизор, на стене висело несколько книжных полок. Денисов прошел по ним взглядом: классика, «Школьная библиотека». Ни одна из книг не перекликалась тематически с той мудреной, которую Белогорлова брала у Щасной, — «Поэзия и проза Древнего Востока»."
"«Здесь библиотека молодого человека, который начал — собирать книги сам, не получив от родителей ни полных собраний сочинений, ни Большой советской энциклопедии…» — подумал Денисов.
Вокруг было изобилие недорогих ширпотребовских безделушек, разномастных дорожек. В маленькой комнате спала дочь Белогорловой, эта комната была самой уютной. В центральной — висели всюду большие, увеличенные фотографии, перекочевавшие из деревенского дома, здесь жила мать Белогорловой.
