Спокойная боль в серых стенах дожищевского зала судебного следствия, где на вас смотрят трое: начальник отдела, осанку которого вы не узнаете, и два коллеги — один суетливый, другой спокоен. Вы знаете, что в этом месте все тихо и предсказуемо, а ваша жизнь зависит от этих слов....
Ниязов держался в тени, у выкрошившегося заборчика с выпирающей из середины бетона арматурой.
Впереди стояли неподвижные, под гнетом обледенелых ветвей, ели, еще выше виднелось девять этажей окон и балконов. Подъезды дома скрывались в тени.
— Это у него горит, — младший инспектор показал Денисову на приглушенный зеленый свет в окне третьего этажа.
— Ты уверен, что он не уходил?
— Я бы заметил, — Ниязов снова махнул рукой в сторону окна. — Свет так и горел с самого начала.
Неяркий свет, заполнявший комнату Шерпа, понял Денисов, шел откуда-то из глубины прихожей.
— Не так холодно, как ветер, — Ниязова знобило.
— Адвокат ни разу не подходил к окну? — спросил Денисов.
Безотчетное чувство тревоги, которое он испытал в институте Склифосовского и которое потом улеглось, когда он узнал, что Шерп благополучно вернулся домой, вдруг проснулось снова.
— Ни разу, — ответил Ниязов, пытаясь унять озноб.
Младшему инспектору наверняка было интересно знать, сменят ли его и когда, но он ничего не сказал.
"«Собственно, тревога эта появилась раньше, — подумал Денисов, — когда Фесин рассказал о результатах проведенного им небольшого следствия в юридической консультации. Когда он сказал: „Шерп незаметно наблюдал за своей новой подругой. Не шел рядом, а именно следил…“ Уже неважны были попытки объяснений: „Ревнив!“ „Он и жену ревновал! Причем как-то особенно унизительно…“ Потом было сообщение соседки из третьего подъезда: „Мужчина молодой, стройный.
Денисов огляделся по сторонам. Никого не было вокруг. Дом продолжал жить нешумной ночной жизнью.
Денисов услышал негромкий стук в соседнем подъезде — освещенная кабина лифта медленно поползла вверх.
— Откуда ты звонил в отдел? — спросил Денисов, у младшего инспектора.
Тот показал рукой в глубь аллеи, окружавшей школу:
— Там автомат.
Телефон, к которому ходил Ниязов, был достаточно далеко — за это время Шерп мог, безусловно, уйти.
Они вошли в подъезд, подошли к лифту. Здесь было не так знобко. Ниязов кашлянул — звук тотчас отдался от стен.
«Словно огромная ушная раковина», — подумал Денисов.
Он нашел почтовый ящик Шерпа, заглянул в щель.
Записки, которую, по просьбе Денисова, должна была оставить адвокату соседка, в ящике не было.
