Лили шла одна по темной и непривычной для нее местности, где даже днем опасно находиться. Неожиданная встреча с орками стала последней каплей, заставившей ее сделать выбор. Устрашение перед этим воинственным племенем смешалось с необходимостью и вдруг превратилось в нечто больше — вызовом, который Лили решилась взять на себя....
— Я подумала, в такую ночь тебе не стоит быть одному…
Глава 4
Ша’Каар, не искушай!
Ветер
— Уходи, Гарра, — резко бросил я, крепче прижимая к себе эльфийку.
— Что? — орчанка замерла.
Я уложил эльфику на своё ложе. Она застонала во сне, выгнувшись всем телом и воспламеняя мою кровь.
— Уходи, Гарра, — повторил я медленно, чуть тише, но срывающимся голосом. — Сейчас же.
Рука эльфийки инстинктивно потянулась к моему боку. Я сжал зубы.
— Это что, и есть та, что нашла твою стрелу?.. — голос орчанки стал колким. — Эльфийка? Ты шутишь?
Я метнул в неё взгляд, от которого бы любой солдат замолчал навсегда.
— Я сказал. Уходи.
Она подняла руки, криво усмехнулась.
— Я хотела помочь, но Ша’Каар знает лучше!
Она накинула плащ и исчезла за пологом, громко шлёпая босыми ногами по утоптанной земле.
В шатре повисла тишина. Только треск углей, спасибо Гарре, что развела огонь, и дыхание той, кого я должен был избегать.
Я умылся над глиняной чашей, вытер лицо и встал напротив эльфийки.
Орн’Тарра, Ша’Каар, Грак-Марр — вы трое издеваетесь надо мной.
Я посмотрел на неё. Мягкая, тёплая, бледная. Вся дрожит, в полузабытьи. И даже так — прекрасна.
Она враг. Она — не для меня.
Но моё тело уже знало, как она пахнет. Как зовёт.
Она застонала во сне, прижимаясь к меху, грудь её поднялась. Надо её обтереть, чтобы жар спал.
Я сел рядом, намочил тряпицу холодной водой и начал протирать её лицо.
Она снова застонала. Да так соблазнительно!..
— Ты хочешь, чтобы я сорвался, эльфийка.
Ша’Каар, пошли мне сил.
Я снова окунул тряпицу в прохладную воду и выжал её над чашей.
Снять бы с неё всё… дать телу дышать… Но нельзя. Нельзя.
Я начал с лица. Осторожно провёл влажной тканью по её лбу. Лоб был раскалён, как в лихорадку. Точно лихорадка. И ведь я знаю, как ей помочь, только вот вряд ли она обрадуется такой помощи, когда проснётся. Затем — к вискам, вдоль скул… Её кожа была бархатистой, нежной, тонкой, как лепестки белых лунных цветов, что растут у наших рек.
Она снова тихо всхлипнула, приоткрыла рот. Губы у неё были мягкие, влажные, цвета спелой хурмы. И когда я смахнул с уголка рта пот, то мне показалось, что она почти… поцеловала мою руку.
Не думай. Просто позаботься. Помоги ей."
"Я осторожно приподнял ворот туники и провёл тряпицей по ключицам.
