Лили шла одна по темной и непривычной для нее местности, где даже днем опасно находиться. Неожиданная встреча с орками стала последней каплей, заставившей ее сделать выбор. Устрашение перед этим воинственным племенем смешалось с необходимостью и вдруг превратилось в нечто больше — вызовом, который Лили решилась взять на себя....
Она вскинулась под моими пальцами, и я едва не выронил ткань. Грудь её тяжело вздымалась. Под туникой соски натянули ткань — острые, чувствительные. Мне стоило только на миг задержать взгляд — и я почувствовал, как мои собственные мышцы напряглись до боли.
— Тихо, — выдохнул я, скорее себе, чем ей. — Сейчас станет легче.
Я не раздевал её. Лишь раздвинул ворот, насколько позволяла совесть, и осторожно провёл холодной тканью по груди, избегая самых чувствительных мест. Но даже этого прикосновения было достаточно, чтобы она задышала отрывистее и изогнулась.
Моё дыхание тоже сбилось.
Ша’Каар, разве ты не насытился? Разве ты не видишь, что я и так на грани?
Я опустился ниже — к животу. Поднял тунику и начал обтирать белоснежную кожу. Провёл тряпицей вдоль боков, обтер пульсирующую ямку у пупка, и в этот момент она чуть приподнялась — не в сознании. Её руки вцепились в шкуры, ноги дрогнули.
Орн’Тарра, Матерь всех женщин, пошли мне терпения.
Ша’Каар… не искушай. Не сегодня.
Грак-Марр, дай силы сражаться с собой.
Ей стало хуже.
Ясно. Значит, я сделаю, что должно.
Взял кинжал и разрезал шнуровку на её штанах.
Глава 5
Матерь-Сая, дай мне сил!
Лили
Сначала был жар.
И он всё усиливался. Кипел внутри, медленно разливаясь по жилам. Я тонула в нём, будто в горячем молоке, густом, сладком, невыносимо плотном. Всё тело было налито тяжестью. Соски — твёрдые, как ягоды, грудь — тяжёлая.
Я хотела пошевелиться — но не могла. Мои руки были слабыми, как у птенца. Только глаза с трудом приоткрылись, и я увидела — темнота.
Орк. Не бросил. Помогает.
Он сидел рядом. Его ладонь была на моём животе — шершавая и широкая, она дарила такую необходимую мне прохладу, как будто удерживала меня от распада. От взрыва. Я попыталась сказать что-то, но голос не желал слушаться. Только всхлип. Или стон.
Орк склонился ко мне.
Я почувствовала, как его рука осторожно скользнула под край моей туники, сдвигая ткань, чтобы добраться до бедра.
Почему?..
— Ты пылаешь, — хрипло сказал он, его голос царапнул по сердцу. — Я должен это снять. Иначе ты не выдержишь.
Я хотела спросить — что?.. как?.. Но он не дал мне времени.
Ткань стала сползать с моих бёдер, прохладный воздух касался кожи. Стало так приятно, так хорошо. Только вот внутренний жар не унимался. Не жар даже — нужда.
