Автор
В шестом часу утра зазвонил телефон, и Марина резко вскочила с кровати, недоумевая о причине столь раннего звонка. Узнав имя来电者, она вдруг обмякла от страха и волнения: подруга на грани кризиса, жестоко разорившаяся супругом. Марина сразу поняла, что дело нешуточное — требуется секретарь, способный помочь их семье в эти трудные часы....
Он стягивает их с себя и остаётся в одних боксёрах, которые нисколько не скрывают его желания. Задумываюсь, глядя на него. Чёрт, я совершенно не привыкла вести в сексе!
— Илья Сергеевич, я тут подумала кое о чём, — протягиваю руку и поглаживаю натянутую ткань, отчего всё под ней дёргается, а мужчина издаёт какой-то полузадушенный звук.
— Мари, какой я тебе… нахрен… Сергеевич… Ты издеваешься? — он дышит через приоткрытый рот, глаза сумасшедшие.
— М-да… Ну, я просто хотела сказать, что опыта у меня не так чтобы много, может быть, вы мне поможете?
— Ты… поможешь!
— Я помогу? — в недоумении нахмуриваюсь, продолжая двигать рукой.
— Ты… а не вы… О-о, ч-чё-ёрт!
Он подхватывает меня под бёдра, но тут же, явно сдерживаясь, осторожно опускает на кровать, а сам, не ложась сверху, впивается в губы поцелуем. Я с энтузиазмом отвечаю, обхватывая его за талию, глажу по спине, по груди, спускаюсь к животу и ниже.
— Иди сюда, — зову, задыхаясь, хочется ощутить всю его тяжесть на мне, но мужчина медлит.
— Тебе… не будет некомфортно?
— Илья, ну какого… — выпаливаю, не в силах терпеть, но тут же сбавляю тон.
Когда он придавливает меня к постели, расположившись между раскинутых ног, я не сдерживаю блаженного стона. Только спустя пару минут сумасшедших поцелуев понимаю, что до сих пор в футболке, а хочу быть с ним кожа к коже. Тяну за подол, Илья помогает и, сняв с меня лишнюю тряпку, отбрасывает её в сторону, а сам касается моей груди, поглаживает, нежно сжимает, обхватывает губами сосок, отчего между ног сразу сладко дёргает.
— Какая же ты… — произносит, слегка запыхавшись.
— Пусть небольшая, зато своя, — вспоминаю всех девиц с апгрейдом, боровшихся за его внимание.
— Идеальная, — выдыхает и опять опускает голову, сжимая губами напряжённую горошину, выбивая из меня очередной стон.
— Я… хочу тебя, — шепчу, вцепившись пальцами в его волосы, тяну к себе, целую и повторяю: — Хочу тебя… внутри!
Мужчина стонет мне в губы и, отстранившись, судорожно стягивает с себя боксёры, помогает мне избавиться от кружевных трусиков — какое счастье, что сегодня я надела именно их.
— Ну же! — сгибаю ноги в коленях, приподнимая, и он, наконец, медленно входит, заполняя до предела. Мы оба стонем в унисон — и срываемся в какую-то безумную пропасть, где есть только движение в такт, ускоряющееся и усиливающееся с каждым толчком, с каждым биением сердца.
