В журналистских рядах появился новичок — и он уже нарушает правила. Неужели драконы тоже могут быть одиноки? Этот парень думал, что его не заметят, но я все учуяла. Его пренебрежение к кому бы то ни было лишь подстёгивало меня писать о нём ищущей глазами.
Если Бран действительно хочет забрать дочь, герцог-дракон единственный, кто сможет ему помешать.
Стражники с любопытством и легким презрением косились на лохматую заплаканную девицу и испуганную девочку, которая прижималась к ее руке. Я делала вид, что их насмешливые взгляды меня не задевают.
– Идите доложите Его Светлости, что здесь к нему просительница, – смилостивился начальник караула.
Я бывала в Грозовом Пике прежде, но сейчас, видно, мало походила на ту уверенную девушку – меня не узнали. Теперь я просительница.
Я прислонилась к стене и прикрыла глаза. Что я здесь делаю? Герцог был предназначен мне в мужья, но я его едва знала. Мне просто нужно было убежище, чтобы зализать раны, разложить все по полочкам, подумать о будущем, а идти мне больше некуда.
– Валерия!
К воротам со стороны замка быстрыми шагами приближался Эрьяр. Он на ходу застегивал запонки на манжетах, но выглядел свежим и бодрым. И не сказать, что его только что подняли с постели.
– Немедленно открыть ворота!
Створки распахнулись в ту же секунду.
– Что вас привело ко мне в этот ранний час, Валерия? Что тебя привело ко мне? – поправился герцог. – Случилась какая-то беда?
Его голос звучал так участливо, проникал в самое сердце, и оно будто бы даже стало меньше болеть.
– Я не знаю, чего ему нужно, – всхлипнула я и повесила голову. – Ведь Бран… Бреннар тот самый пропавший наследник рода Ви’Лар. Что, если ему нужна Розали, чтобы откупиться от своего жуткого дяди? Тот давно мечтает заполучить ребенка под опеку, чтобы его власти ничто не угрожало.
– Розали наследница древнего рода? – задумчиво произнес Эрьяр, издалека разглядывая мою дочь. – Как интересно…
Рози почти не ела, понуро ковыряла булочку. Моя бедная малышка.
– Мой дом – твой дом, Валерия, – сказал дракон.
Рокочущие нотки заставили трепетать каждую клеточку тела, хотя он по-прежнему говорил негромко.
