Встреча в кабинете генерал-майора Орлова вызывает неловкость и тщательное обдумывание каждого слова. Но Лев Иванович Гуров и Станислав Васильевич Крячко не могут пройти мимо, когда их старый друг требует помощи в увлекательном расследовании прошлого. Здесь начинается история загадочного исчезновения, которую предстоит распутать, чтобы смыть грязь со следствия и вернуть имя к свету....
— Гуров, я понимаю, что ты на взводе, но дослушать-то можешь? — невозмутимо спросил мужчина и, не дожидаясь ответа, стал рассказывать дальше: — Мы тихо поднялись, прошли. Мужик себе лежку профессионально сделал и тебя ждал. Тут один наш придурок увидел кое-что и заорал: «Так это ты, сука, папу Витю кончил? Мы тебя, падлу, живого на куски резать будем». Ну и все в этом духе. Мужик с лежки спрыгнул, метнулся в сторону, а придурок орет и волыной размахивает. Мужик сообразил, что мы уж никак не из ментовки, клешней махнул.
— Что значит «нет башки»? — удивился Лев Иванович.
— То и значит. Мужик, видать, большой умелец был. Пули у него самодельные, разрывные. Он, видимо, этот пистолет всегда при себе держал, чтобы, если схватят, долго не мучиться. Если бы не этот наш придурок, мы бы его тихо взяли. Объясним ему, конечно, что он был не прав, но нам от этого не легче.
— Черт… — простонал Гуров. — Так что этот придурок увидел?
Незнакомец вытащил из кармана что-то, завернутое в носовой платок, и выбросил на журнальный столик. Это оказался пластмассовый клоун. Краска на нем лежала неравномерно, и он казался полинявшим.
— Когда папу Витю, он же Витя Рыжий, он же Виктор Петрович Рыжов, в Долгопрудном застрелили, на месте лежки снайпера такого же клоуна нашли. Когда в Ростове-на-Дону Сему Сохатого, то есть Семена Александровича Лосева, подорвали, возле машины такой же валялся.
— Я читал список жертв за последние три года, — заметил Лев.
— Тогда ты знаешь, что еще двух авторитетных людей эти клоуны кончили. И до этого похожие убийства были. Гуров, нам заказчики нужны, потому что прощать такое нельзя.
— Пойду из морозильника достану, у меня там, кажется, парочка завалялась, — сказал полковник и криво усмехнулся.
— Ты, Гуров, не хохми! Мы тебе только что жизнь спасли.
— Знал бы ты меня получше, понял бы, что я, увидев пробитое колесо, никогда в жизни из двора не вышел бы.
— Точно. Меня недавно сюда на повышение перевели, а то все в провинции отирался, — заявил мужчина.
— Скажи лучше, что у снайпера при себе было. Если что-то взяли, отдай мне.
— Обшмонали мы его аккуратно, но у него при себе вообще ничего не было.
