Жизнь успешного модельного агента Жени Линдермана нарушена загадочным пророчеством. Он начинает получать странные предсказания, которые сбываются с пугающей точностью. Герой должен разобраться, кто стоит за этими вещаниями и что ему угрожает в мире высокого общества, политики и опасных тайн.
Раздел Chitat.online для книги «Третье пророчество» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Жизнь успешного модельного агента Жени Линдермана нарушена загадочным пророчеством. Он начинает получать странные предсказания, которые сбываются с пугающей точностью. Герой должен разобраться, кто стоит за этими вещаниями и что ему угрожает в мире высокого общества, политики и опасных тайн.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Елена Ханга Легкое чтение Детективы Крутые детективы подборки серии
Жизнь успешного модельного агента Жени Линдермана нарушена загадочным пророчеством. Он начинает получать странные предсказания, которые сбываются с пугающей точностью. Герой должен разобраться, кто стоит за этими вещаниями и что ему угрожает в мире высокого общества, политики и опасных тайн.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Что ты учудил на пароме?
– А разве Людмила вам не рассказала?
– А что она рассказала? Подошел катер, забрал ее и все. Это же не по ее части. Ты мне объясни: какой такой катер мог запросто подойти к пассажирскому парому и ни с того ни с сего снять оттуда человека? На международной линии?
– Катер береговой охраны, – скромно сказал Воронцов.
– Чего? – изумился генерал.
– Катер финской береговой охраны.
– Это как? – нахмурился генерал и побледнел. – Ты что же это, Саня, связывался с государственными органами Финляндии?
– Да нет, все в порядке, Николай Дмитриевич.
– Как это в порядке? Береговая охрана Финляндии подчиняется военному ведомству.
– Ну мало ли кто кому подчиняется. Я вон тоже директору библиотеки подчиняюсь и Министерству культуры...
– Ты мне тут не хохми, понимаешь! – напрягся генерал.
– Да ничего особенного, правда, Николай Дмитриевич! Все было сделано на дружеской основе и личных контактах... И вы, кстати, так не волнуйтесь. Между СССР и Финляндией еще в сорок восьмом году был подписан договор о дружбе, сотрудничестве и военной помощи в случае чего. Это я вам как историк говорю.
– Слушай ты, историк, хочешь меня до инфаркта довести?
– Ладно, спокойно, – испугался Воронцов. – Объясняю по порядку. У меня в Стокгольме есть давний приятель. Он, как и я, специалист по геральдике.
Генерал наморщил лоб, пытаясь понять, при чем здесь геральдика.
– По этим самым геральдическим делам он уже очень давно хорошо знаком с генералом Бьеркстремом, который раньше был шефом шведской военной разведки...
– Что ж ты, гад, делаешь?! – схватился за сердце генерал.
– Да не надо волноваться-то так! Ему уже девяносто пять лет, этому Бьеркстрему! Девяносто пять! Он уже трижды ветеран и пенсионер!
* * *Пожалуй, это хорошо, что Воронцов ничего не успел рассказать Николаю Дмитриевичу про Гуннара Бьеркстрема. В свои девяносто пять лет трижды ветеран и пенсионер господин Бьеркстрем выглядел очень даже неплохо. Он принял Потоцкого и его шведского приятеля в своей трехкомнатной квартире в многоэтажном жилом доме.
Девяностопятилетний генерал разведки Бьеркстрем курил одну за другой сигареты без фильтра и запивал их чашечками крепкого эспрессо, который варил сам же на своей кухне.
Он жил один в этой квартире, окруженный портретами своей красавицы жены, которая не дошла с ним по жизненной дороге до этого возраста, и фотографиями двух дочерей со множеством внуков, которые приезжали к нему по выходным, правда, не каждую неделю. Он сохранил великолепную память и ясный ум и читал теперь собрание сочинений классиков мировой философии, на которых раньше у него никогда не было времени. Правда, он уже не очень хорошо слышал, поэтому Потоцкому и его приятелю приходилось говорить громко.
