В тусклом пространстве, где лишь дыхание ветра и слабые мерцания света служат компаниями, зазвучала неуловимая интонация: "Эй, гараа-аж! Ау! Депресняк-я-я-як!". Комната наполнилась странным ожиданием и тревогой. Дафнись тихо смотрела на своего питомца — кота, мрачного и загадочного как сам сумрак....
Но почему именно я?
«Ты новая валькирия на службе у света», – крупно начерталось на зеркале.
Ирка перевела взгляд с букв на отшелушивающуюся серебристую пленку с другой стороны стекла.
– А что потом? – спросила она.
Зеркало молчало.
– Разве непонятно? Я нашла Мошкина. Сказала: «Здравствуй, Мошкин! Я Ирка!» Он сказал: «Здравствуй, Ирка! Я Мошкин». Мы потрясли друг другу руки. Дальше что мне с ним делать? Отрубить ему голову? Купить шоколадку? Упасть в обморок от счастья? – терпеливо разжевала Ирка.
«Не ехидничай! Свет не терпит ехидства. Будь рядом и наблюдай. Ты должна понять, в чем его дар».
– И всё?
«Он приведет тебя к другим».
– Куда?
Молчание.
– Ясно. Это я узнаю позже. Но можно хотя бы намекнуть, кто эти другие?
«В одном из четырех, рожденных в один час, скрывается беглец из хаоса. Ты должна остановить его, пока он не выпустил зло».
– Он – это Мошкин?
Часть надписи затянулась паром. Другая же часть осталась, и эта, оставшаяся часть была:
«В одном из четырех».
– Кто-то из них… из четырех… убил валькирию? Да? – с волнением спросила Ирка.
Она не была уверена, что стекло ответит, но оно ответило. Ответ был кратким и очевидным:
«Да. Не он, но тот, кто внутри…»
Ирка долго смотрела в зеркало. Смотрела до тех пор, пока сквозь растаявшую молочную пелену не проступило ее отражение. Тогда она закрыла дверь и, включив не кран уже, а горячий душ, напустила столько пара, что стекло опять запотело. Но тщетно. Зеркало молчало.
«Ясно. Новых подсказок не получишь», – подумала Ирка с досадой.
Записав адрес ручкой на ладони – почему-то пачкать собственные ладони ей казалось предпочтительнее и проще, чем искать бумагу, – она нашла название улицы по карте. Ей понадобилось немало времени, прежде чем она сообразила, как туда добраться.
Несмотря на то что Ирка родилась и выросла в Москве, большую часть жизни она провела в четырех стенах, выезжая на коляске лишь в ближний сквер. Если же им нужно было куда-то добраться, Бабаня брала такси.
Но с этим, Ирка была уверена, она справится. Другой вопрос, более серьезный, был связан с тем, что она не знала, что ей надеть. Ее домашние халаты, свитера и майки мало подходили для выхода в город. И опять же, если верх подобрать было можно, с низом начинались проблемы, поскольку прежде Бабаня надевала на Ирку лишь спортивные штаны.
