В тусклом пространстве, где лишь дыхание ветра и слабые мерцания света служат компаниями, зазвучала неуловимая интонация: "Эй, гараа-аж! Ау! Депресняк-я-я-як!". Комната наполнилась странным ожиданием и тревогой. Дафнись тихо смотрела на своего питомца — кота, мрачного и загадочного как сам сумрак....
– Опять полезла провода поправлять? А что, без ковыряний компьютер никак прожить не может? – говорила она, обращаясь к коляске и не замечая Ирки с лебедиными крыльями, стоящей в каком-то шаге. Стоящей абсолютно на виду, под большой лампой и даже отбрасывающей тень, что доказывало полную ее материальность.
Ирке стало жутко. Она хотела бы ответить Бабане, но ответить было невозможно. Ее шея уже вытягивалась, а из горла вместо человеческого голоса могли вырваться лишь скрипучие птичьи звуки.
– Ты ела? – продолжала Бабаня.
Ирка не услышала ответа, но Бабаня его услышала. Во всяком случае она с укором уставилась на коляску.
– Ну, разумеется! Самой разогреть, естественно, руки не доходят!.. Мне что, тебя с ложки кормить? Стыдно! Взрослая уже девица! Пум-пум тебе от меня!
Продолжая ворчать, Бабаня отбуксировала пустую коляску на кухню. Затем вернулась и выключила свет. Ирка-лебедь осталась одна в темной комнате, где уличный фонарь отблескивал в никелированных поручнях. Из кухни доносился голос Бабани.
«А нужен ли людям собеседник? Может, главное для них считать, что он есть? А все, что они хотят услышать, они отлично скажут себе сами», – подумала Ирка.
Она прошлась по комнате, удивляясь гибкости шеи и коротким перепончатым лапам. Взмахнула крыльями и оказалась на кровати. Тюлевые шторы шевелились от сквозняка.
«Интересно, куда денется суп? Выльется в пустую коляску?» – подумала зачем-то Ирка.
Это была ускользающая мысль. Ее сознание стало уже сознанием большой белой птицы, отлично сочетающим высокие стремления с самыми низменными. Лебедь хотел полета и не отказался бы, пожалуй, порыться клювом в пахучем иле застоявшегося пруда.
Опасаясь утратить контроль над птичьей сущностью, Ирка поспешила превратиться обратно. Вернув себе прежний облик, она осторожно вышла в коридор и заглянула на кухню. Бабаня стояла спиной.
Продолжая эксперимент, Ирка взяла со стола чайную ложечку и уронила. Бабаня повернула на звук голову и, обнаружив ложку на полу, наклонилась за ней.
«Ясно! Меня она не видит и не слышит, но грохни я, к примеру, шкаф…» – подумала Ирка.
Ей захотелось вдруг обнять Бабаню, однако она не рискнула. Устраивать бабушке инфаркт не входило в ее скромные планы.
