В тусклом пространстве, где лишь дыхание ветра и слабые мерцания света служат компаниями, зазвучала неуловимая интонация: "Эй, гараа-аж! Ау! Депресняк-я-я-як!". Комната наполнилась странным ожиданием и тревогой. Дафнись тихо смотрела на своего питомца — кота, мрачного и загадочного как сам сумрак.
– Ваша будущая мрачность пожаловали! Хотите сделочку? Я вас научу пульками плеваться. Любого калибра. Количество боеприпасов равно количеству слюны-с. Взамен много не попрошу-с! Всего-навсего малюсенькую такую штучку! – засюсюкал Тухломон.
Однако развернуться в своем обычном духе ему не удалось. Мамзелькина нетерпеливо кашлянула, и в следующий миг комиссионера размазало по стене пластилиновым пятном.
– Что это было, доктор? Неужели тонкий намек, что молчание золото? – уточнило пятно, укоризненно моргая лукавыми глазками.
Мефодий незаметно огляделся. Он смутно надеялся, что здесь окажется и Дафна. Но, увы: ни Дафны, ни ее мрачного котика в резиденции мрака он не обнаружил. Так почему-то всегда бывает: приходят все, кто угодно, кроме тех, кого действительно ждешь. Мефодий приуныл. Судьба поворачивалась к нему той своей частью, где нет пуговиц.
Арей коротко кивнул Мефодию и продолжал разговор с Улитой и Мамзелькиной.
– Очередной курьер из нашей канцелярии отбыл в полночь! – сказал он, отвечая на ранее заданный вопрос.
– Неужели живым? Нашпионил небось! И свидания не назначил, паршивец! Никакой пользы! Головы таким рубить! – хмуро сказала Улита.
– А если нет головы? Или, напротив, одна голова? – влез Мефодий, чей деятельный ум всюду искал неувязки и парадоксы.
Улита сделала ладонью движение, которое обычно делает нож гильотины.
– Тогда сослать куда-нибудь! На маяк! На Лысую Гору гнобить помидоры! – сказала она."
"Арей невесело усмехнулся и начертил на пыльной полировке символ. Под взглядом мечника мрака знак изменился. Если прежде он напоминал птицу, то теперь заставлял вспомнить о раздавленном жуке. Мефодий понял, что перед ним одна из рун скрытности. Теперь все, что прозвучит здесь, не покинет пределов приемной.
– Свет его упустил. Жуткие Ворота не удержали. Он здесь, в человеческом мире, – сказал Арей.
Мефодию показалось, что шеф озабочен. Лоб прорезала недобрая складка. Уголки губ опустились.
– И где же он теперь? – как-то особенно пугливо и осторожно произнося «он», спросила Улита.
– Странные вопросы ты задаешь. Неужели непонятно? – поинтересовался Арей.
Улита отвела глаза, не выдержав его ироничного взгляда.
– Эй… А кто бежал-то? – спросил Мефодий, заставляя Арея вспомнить о себе.
Однако ответ он получил не от Арея, а все от того же Тухломона. Кое-как отлепившись от стены, тот подобострастно светофорил поблизости выпуклыми глазками.
