В тусклом пространстве, где лишь дыхание ветра и слабые мерцания света служат компаниями, зазвучала неуловимая интонация: "Эй, гараа-аж! Ау! Депресняк-я-я-як!". Комната наполнилась странным ожиданием и тревогой. Дафнись тихо смотрела на своего питомца — кота, мрачного и загадочного как сам сумрак....
Всеведение человека в пижаме ему явно не понравилось.
Пистолет, дернувшись в руках стрелявшего, выплюнул три или четыре пули, но все они вонзились в кожу опустевшего кресла.
«Ай-ай-ай! Убить, гады, хотели! Так и запишем!» – укоризненно сказали в воздухе, и послышался звук, с которым перо быстро царапает по бумаге.
«Дорожный рабочий» выстрелил еще несколько раз, целясь на голос.
– Где он? Я должен был его зацепить, – растерянно сказал он.
– Может, уполз? Добить бы надо, – сказал третий и стал светить в углы приемной.
Другие последовали его примеру. Лучи фонарей бестолково заметались по полу и стенам. Попутно обнаружилось, что разбитая фотография куда-то исчезла, а на том месте, где она лежала, жирным маркером, с иммитацией детского почерка, было написано: «тут ка буто кроф».
Мужчины озадаченно переглянулись. Потом один подошел к окну и раздвинул жалюзи. Свет фонарей, пробившийся с улицы, позволил разглядеть в глубине комнаты темную двустворчатую дверь. Старший развернул план особняка и мельком взглянул вначале на дверь, а затем на план.
– Там! – шепотом сказал он и, отстегнув от пояса рацию, что-то коротко доложил.
Вскоре в приемной появился Самцов. В нескольких шагах от кабинета Арея он остановился и нетерпеливо оглянулся на человека с рацией. Тот махнул рукой, и в следующую секунду два мощных плеча врезались в дверь.
– Зачем же ломать? Она на себя открывается! Да и не заперто совсем! – раздался с той стороны укоризненный голос.
Старший удивленно потянул дверь, и она действительно свободно открылась.
В глубоком кресле сидел Арей. Всплески свечи выхватывали из мрака его смуглое лицо.
– Я вас слушаю, господа! Вообще-то приемные часы у меня с пятнадцати до шестнадцати каждый второй вторник каждого первого года нового столетия, но для вас я могу сделать исключение.
– Паяц! Я тебя предупреждал, не стой у меня на пути, не то… словом, ты понимаешь, – с омерзением сказал Самцов. – Прикончить его! – неожиданно тонко крикнул он.
Стоявший рядом с Самцовым человек вскинул пистолет и выстрелил.
Арей с интересом посмотрел на стрелявшего.
– Недолет! – сказал он грустно.
Дорожник, нахмурив брови, выстрелил еще два раза. С такого небольшого расстояния промахнуться было невозможно, но…
– Перелет! – сказал Арей.
