В тусклом пространстве, где лишь дыхание ветра и слабые мерцания света служат компаниями, зазвучала неуловимая интонация: "Эй, гараа-аж! Ау! Депресняк-я-я-як!". Комната наполнилась странным ожиданием и тревогой. Дафнись тихо смотрела на своего питомца — кота, мрачного и загадочного как сам сумрак....
– Вы забываетесь! Вы вообще не понимаете, с кем говорите! – взвизгнул он. – Я вижу: вы глухи к доводам рассудка. Мне нужен ответ!
– Я же говорю вам: спросите у мальчишки! – посоветовал Арей.
– И вы согласитесь с любым его решением?
– Без сомнения. Первый раз вам, кажется, отказали?
Посетитель нашарил глазами Мефодия.
– Итак, мальчик-гений, раз ваше руководство доверило вам решение, я жду его! Подумайте трижды!
Мефодий покосился на Арея. Тот изучал его лицо с особенным, сосредоточенным, даже, пожалуй, беспокойным вниманием.
«Нет, – подумал Мефодий. – Это не блеф. Ему действительно важно, что я скажу… Ничего не понимаю!»
– Купить можно только то, что продается. Наш дом не продается, – сказал он.
Во взгляде Арея, как почудилось Мефодию, мелькнуло облегчение.
«Он рад, что я отказал. Но почему? Разве от меня зависит, быть здесь резиденции мрака или не быть?»
Тиберий Самцов не слишком удивился ответу. Видно, его подвижный ум просчитал уже и отказ.
– А вот тут позвольте вам не поверить, юноша. Продается всё, – уверенно заявил он.
– И собор Василия Блаженного тоже? – быстро и с любопытством спросил Тухломон, слегка наклоняясь вперед. Он хотя и обещал Арею не вякать, но уж больно соблазнительная была возможность.
– При наличии предложения соответствующего уровня, – ни секунды не колеблясь, сказал Самцов.
Тухломон быстро извлек блокнотик. Человек, менее материалистический, чем Тиберий Цезаревич, мог бы поклясться, что блокнотик возник у него в руках сам собой.
– Браво! – с чувством сказал Тухломон, хватая его за руку.
– Для меня это не принципиально! Я посредник! – сказал тот брезгливо.
– О, вот это я тоже ценю! Действительно, зачем держаться за принципы, когда их нельзя продать? А что вы, извиняюсь, думаете об эйдосах? Тоже ерунда, не правда ли? Дрянцо мелкое, а? Ну скажите!.
Самцов поморщился, с трудом выдирая ладонь из подозрительно липких пальцев собеседника.
– Что вы ко мне пристали? Какие еще пэйдосы? Отстаньте от меня немедленно!
– Именно пэйдосы! Так их, так! – кривлялся Тухломон, снижая голос до шепота. – Так, может, отдадите, а? А домик мы вам задаром завернем в газетку от тридцать второго числа. А?! Так отдаете? Скажите только: «отдаю!», и я отстану, чтоб мне провалиться на этом самом месте.
