В серых резных скалах и редколесье мерцают оранжевые пятна костра. Ветер, словно проводник из другой жизни, дует сквозь уязвленные рубахи и заставляет головки Фомы и Дрона шевелиться в жаре. Здесь рысь и рысей нет, но лесный хозяин уже не первый раз подтверждает, что мир за пределами костра тих и спокойен....
– Глупости, няня, – рассеянно отозвалась Анна, глядя на здание полицейского управления, перед которым стояла укрытая рядном телега. С их стороны улицы отлично просматривалось, как нервозно суетился урядник и начинала собираться толпа народа.
Замедлив шаг, Аня указала на кутерьму:
– Видишь, няня, что-то случилось.
– Знамо что, – быстро отозвалась Анисья, схватив Анну за рукав и оттаскивая в сторону, – ещё утром слух прошёл, что у лавочника Ромова приказчик пропал – Васька Юшин. Видать, его и нашли.
Боясь взглянуть на телегу, на которой угадывалось человеческое тело, Анна охнула:
– А семья? Семья у него есть?
– Как не быть, жена молодая и малец, – сокрушённо махнула рукой Анисья, – ишь, воют.
Она указала на бегущую с другого конца улицы простоволосую бабу, прижимающую к себе мальчонку лет трёх, орущего на все лады."
"В первый момент Ане показалось, что жена новопреставленного совсем старуха, настолько страшным и чёрным выглядело её лицо с распахнутым в крике перекошенным ртом.
– Помер, помер мой кормилец! – глядя перед собой обезумевшим взором, голосила вдовица. – Чуяло моё сердце, что он в реке утопнет!
От жалобного крика женщины Анино сердце словно сжалось в маленький комочек и холодом забилось в груди.
Она разом вспомнила погибшую мамушку, её теплые руки, нежный голос, мягкие губы, целующие в лоб, и тот страшный день, когда на пороге класса возникла классная дама госпожа Савина.
– Мадемуазель Веснина. Аня… – голос всегда строгой наставницы сорвался, и Анна поняла: случилось нечто страшное.
Материны похороны Анна не помнит. Сколько раз она пыталась мысленно восстановить лицо отца, идущего за гробом, занавешенные чёрным зеркала, свежевырытую могилу на кладбище. Ничего не получалось.
В памяти всплывали лишь пронзительные крики плакальщиц да плывущий по дому густой запах ладана.
– Надо жить, – сказала тогда убитому горем отцу Анна, – это трудно, но надо.
И вот сейчас, смотря, как бьётся над распростёртым телом мужа молодая женщина, Анна на миг возвратилась в пережитое.
– Где они живут, Юшины? – повернулась она к Анисье.
– В Никольском конце, сразу за рекой. Почти напротив нашего старого дома.
Анна согласно кивнула головой, подумав, что надобно непременно сходить к Юшиным и оставить вспомоществование.
