Миновав забор, Аня свернула в переулок и оказалась на набережной Невы, как раз напротив вокзала, с которого она меньше часа назад сошла с чемоданом в руке.
Она долго рассматривала монумент Ленину, недоумевая, неужели это тот человек, которого хорошо знал Свешников? Распахнутое пальто и порывистая поза вождя, стоящего на крыше броневика, вдруг с пугающей отчётливостью напомнили ей Алексея Ильича, когда тот, стоя на краю утёса, заходился отчаянным воем о своей загубленной душе. Казалось, Ленин сейчас тоже выкрикнет слова проклятия, взмахнёт полами пальто, взвоет голодным волчиной и рухнет головой вниз в холодные воды спокойной Невы.
Чтоб отогнать наваждение, Аня помотала головой, а открыв глаза, увидела на скамейке маленькую аккуратную старушку в шляпке с вуалью и бежевых нитяных перчатках. Со стороны бабушка выглядела игрушечной, так свежо и прозрачно было её остроносенькое лицо, обрамлённое облачком седых волос. Чуть выпуклые голубые глаза наводили на мысль о фарфоровой чашке, а белый кружевной воротничок придавал старушке нежность и хрупкость.
Ни в губернском Олунце, ни тем более в Дроновке Аня никогда не видела таких воздушных созданий. На фоне ленинградской старушки она почувствовала себя неотёсанной колодой из сырого дерева, только что вывезенной из леса. Но бабушке девушка, видимо, понравилась, потому что она приветливо улыбнувшись, показала рукой на место рядом с собой, и Анюта, повинуясь её приказанию, неловко примостилась на краешек скамейки.
Старушка царственно наклонила голову и поздоровалась:"
"– Добрый день. По вашему облику, я вижу, вы находитесь в затруднении? Могу я вам помочь?
Односложно ответить столь милой старушке показалось Ане немыслимым, и она вежливо объяснила:
– Благодарю вас. Я только что приехала из Олунца. Стыдно признаться, но меня обокрали, и теперь я не знаю, как мне поступить.
Старушка достала из сумочки небольшие круглые очёчки, водрузила их на нос и пристально посмотрела на Аню, а когда заговорила, в её голосе сквозило лёгкое удивление:
– Судя по речи, вы образованная девушка… Даже не знаю, что вам посоветовать! Без связей вам трудно будет устроиться, да и прокормиться нелегко. Дело в том, что сейчас в Ленинграде введена карточная система, но карточки пока есть только у рабочих. Служащим ещё не выдавали, а нам, лишенцам, – тут она иронически скривила ротик и пояснила, – бывшему правящему сословию, карточки не положены вообще.
Поскольку Аня внимательно слушала, не перебивая вопросами, собеседница продолжила:
– Устроиться работать на фабрику почти невероятно. Город наводнён беженцами из деревень, которые согласны на любую работу.