Захватывающий исторический роман о судьбах трёх женщин, чьи жизни переплетаются через столетие. От начала XX века до современности автор ведёт читателя по спирали времени, раскрывая глубокие тайны, связывающие поколения. История о любви, потерях и исканиях смысла в эпоху перемен.
Раздел Chitat.online для книги «Три Анны» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Захватывающий исторический роман о судьбах трёх женщин, чьи жизни переплетаются через столетие. От начала XX века до современности автор ведёт читателя по спирали времени, раскрывая глубокие тайны, связывающие поколения. История о любви, потерях и исканиях смысла в эпоху перемен.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Захватывающий исторический роман о судьбах трёх женщин, чьи жизни переплетаются через столетие. От начала XX века до современности автор ведёт читателя по спирали времени, раскрывая глубокие тайны, связывающие поколения. История о любви, потерях и исканиях смысла в эпоху перемен.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Рядом с красавицей-гостьей Аня чувствовала себя неуютно, а новое платье в мещанский горошек на фоне белоснежного Лилиного наряда казалось ей застиранной тряпкой. По тому, как напрягалась Лилина улыбка, когда Константин ухаживал за женой, Аня сразу поняла, что это и есть её соперница. Догадка подтвердилась почти немедленно, когда Олег вежливо спросил Аню, из каких она мест.
– Из Дроновки, близ Олунца, – не задумываясь, ответила Аня, не преминув заметить, как дрогнули Лилины брови формы «Амурские волны».
– Какое великолепное название «Дронов-ка», – заявила Лиля, округляя губы, – я уверена, что любой дроновец невероятно украсит собой Ленинград или Москву.
– Ой, Лиля, ну ты и скажешь, – захохотала Оля. – Кушай лучше курочку."
"Но Лиля не унималась. Поскольку Аня предпочитала отмалчиваться, Лиля переключила внимание гостей на себя. Она пела, декламировала стихи, изображала в лицах начальство своей конторы, нет-нет, да и бросая на Константина выразительные взгляды, явно говорившие: смотри, мол, какой бриллиант ты поменял на тусклое бутылочное стёклышко. Аня понимала, что весь этот спектакль разыгрывается для одного зрителя. Не сказать, чтобы её особенно занимали уколы соперницы, но, когда Лиля завела разговор о литературе с явным намерением её унизить, не выдержала.
– Скажите, Аня, – наивным тоном спросила Лиля, глядя в сторону Кости, – как вы относитесь к поэзии Шекспира? Лично я обожаю, обожаю Шекспира, но не кажется ли вам, что двадцать пятый сонет устарел для двадцатого века? Я не понимаю, как можно рассуждать так узко. Современная женщина не должна замыкаться в семье. Она обязана стремиться к прогрессу и знаниям и понимать, что счастье в стране победившего социализма не только любовь, но и борьба.
Вздёрнув вверх подбородок, Лиля продекламировала:
«Кто под звездой счастливою рождён,Гордится славой, титулом и властью.А я судьбой скромнее награждён,И для меня любовь – источник счастья».Ожидая ответа, Лиля призвала собравшихся к тишине и с интересом уставилась на Аню, заранее предчувствуя триумф.
По загоревшимся щекам Константина Аня поняла, что ему неловко за жену и он уже подался вперёд, собираясь остудить Лилин пыл, но девушка решила положить конец своему молчанию. Тем более что могла часами зачитываться сонетами Шекспира. Когда-то это было первое, что она осилила на английском языке.
Немного подумав, Аня покрутила в пальцах чайную ложечку и мягко ответила:
– Нет, я не считаю, что Шекспир устарел. Он бессмертен. Но, видите ли, Лиля, Шекспира лучше читать в подлиннике. Все переводы, которые я знаю, очень несовершенны.
Послушайте, как выверена каждая строка:
«Let those who are in favour with their starsOf public honour and proud titles boast,Whilst I, whom fortune of such triumph bars,Unlook’d for joy in that I honour most».
