— Она ушла до моего прихода, — сказала она быстро и затем, боясь, как бы он не обвинил во всем Роберта, добавила сердито: — Я полагаю, что, как отцу Роберта, вам следовало отдавать себе отчет в том, кому вы поручаете своего ребенка, и не оставлять его на попечение женщины, которая, как выясняется, терпеть не может детей.
По выражению его лица она поняла, что стрела попала в цель. Взгляд его стал тяжелым и неприязненным, но, прежде чем он открыл рот, Сара продолжила сердито:
— Вы понимаете, она его даже не кормила как следует.
Он сегодня не завтракал, и в доме вообще нет никакой еды для ребенка.
— Вам пришлось изрядно потрудиться, не правда ли?
Она замолчала не столько от этих ядовитых слов, сколько от того, что скрывалось за ними. Судя по его взгляду, он считал ее человеком, который всюду сует свой нос, и ее передернуло от стыда и унижения. Ей хотелось спросить: а что же она должна была делать — оставить Роберта голодным? Но она была слишком горда, чтобы попытаться защитить себя.
— Если уж вы так беспокоитесь о Роберте, не разумнее ли было позвонить мне?
Слова буквально сочились ядом, и она не сдержалась:
— Будьте уверены, что, знай я, как связаться с вами, я именно так и поступила бы, — ответила она, запинаясь, злость уступала место усталости.
— Роберт знает номер телефона.
Сара почувствовала, что краснеет. Как же она не сообразила? Она огорченно прикусила губу, подумав, что не нужно было говорить так запальчиво и взволнованно: таких чувств этот человек, скорее всего, понять не мог.
В свое оправдание она лишь проговорила дрожащим голосом:
— Я считала, что поступаю правильно.
Как же все повернулось? — спрашивала она себя сердито. Их роли так переменились: она оказалась обвиняемой, а он — обвинителем. Разве не он во всем виноват?..
Пытаясь хоть как‑то защититься, она бросила ему в ответ:
— Даже если бы я знала номер телефона, Роберт, оказывается…
Она замолчала, не в состоянии заставить себя сказать, что мальчик его боялся, хотя у нее были все основания обвинить Грея по меньшей мере в том, что он не замечает, как его суровое отношение ранит сына, а не замечать его горя и отчаяния — это такое же преступление.
Грей продолжил ее фразу, заметив хмуро:
— Оказывается — что? Роберт больше боится, чем ждет, моего присутствия… Вы это хотели сказать? — И, презрительно усмехнувшись, добавил: — Позвольте мне дать вам совет, мисс Майерс.
