– И при жизни в цветах и игрушках – болельщики всегда дарили, – печально произнесла женщина. – И теперь.
– Мне очень жаль, – произнесла я банальные слова, но ничего лучше придумать мне не удалось.
Денисова-старшая опустилась на корточки и принялась доделывать начатое мной – отбирать отжившие свой век цветки.
– Надеюсь, виновный будет наказан, – предприняла я робкую попытку завести разговор на интересующую меня тему.
– А что толку? – обреченно ответила она. – Катю все равно не вернуть. Разве что в церкви проще, молиться нормально сможем. Пока версию с суицидом окончательно со счетов не сбросят, нам батюшка добро не дает.
– Ну не могла же она сама. Такая карьера впереди!
– Карьера? – поморщилась женщина. – Я вот строила карьеру. Отличное образование, перспективный юрист, а потом дочь занялась фигурным катанием – и все, конец моей карьере. А теперь…
Она махнула рукой, поднялась на ноги, внимательно на меня посмотрела и спросила, точно опомнившись:
– Полина, – представилась я и добавила: – Убираюсь во дворце. Примите мои соболезнования, я правда…
– Спасибо. Приятно, что многие помнят.
– И будут помнить, – заверила я.
Рассудив, что мешаю женщине своим присутствием, я осторожно отступила на несколько шагов. Вновь отметила ее точеную фигурку и вспомнила слова Натальи Леонидовны о широкой маме Вики Игнатовой. Видимо, наследственность, по ее мнению, играет важную роль для спортсменок. Фигуру мамы Кати Денисовой она, должно быть, оценивала высоко. Жаль, что теперь это не имеет никакого значения.
Обернувшись, я увидела Марича: он не спеша направлялся к машине, щурясь на солнце. Я поспешила ему навстречу. Машины мы достигли практически одновременно.
– Там мама Кати, – заговорщически прошипела я.
Серб насторожился, но поворачиваться в ту сторону не стал.
– Держится хорошо, – добавила я.
– Вряд ли сейчас подходящий момент для общения, – принялся рассуждать вслух Владан.
– Я уже перекинулась с ней парой слов.
– Вот как? Садись в машину, расскажешь по дороге, – предложил он, распахивая передо мной дверь. – У нас встреча в офисе через полчаса.
– Какая? – удивилась я.
– Клиент с персекуторным бредом.
– В просторечии – мания преследования.
– Забелин? – удивилась я.
– Решил, что будет лучше, если я сам ему позвоню. Твои звонки – слишком шикарный подарок.
Я поступок оценила.
