Автор
В дневнике Лиды — будильник, предвестник нового дня в городском пейзаже. Дрожащие подмерзшие лужицы вызывают желание надеть что-то прочное, не резиновые сапоги. Лида открывает окно, освещая комнату светом улицы, ожидая своего дня в это время.
В тот вечер разговор был сумбурным, сбивчивым, перескакивали с одного на другое, словно боялись что-то не вспомнить, не успеть, не задать самый важный вопрос, пропустить то, о чем не поговоришь по телефону.
Саша рассказывала о своем разводе, о том, как все получилось. Сама не ожидала, что способна на такой резкий жест, а оказалась способна. И неожиданно изменилась ее жизнь, и как она страдает – до сих пор страдает! – от того, что причинила боль мужу и травму дочери. Впрочем, что дочь? Она уже взрослая, у нее своя жизнь, хотя, конечно, все равно ребенок.
– Я дура, да? – спрашивала Саша.
И как неловко перед общими друзьями, которыми они здесь обросли, перед свекровью и даже перед соседями.
– Нет, я понимаю, что все это глупости! Но все говорили, что я чокнулась, сошла с ума – климакс, у баб едет крыша! И никто – никто – не понял меня. И даже не стремился понять. Кроме тебя, Кать! Понимаешь? Только ты, Катька, меня поддержала!
Катя кивнула.
– Ты все правильно сделала. Нет, Гальперина жалко. И Галку тоже. Только знаешь, подруга, вот если бы он, твой золотой Гальперин, свалил… Он, а не ты! Его бы все поняли. И никто – никто! – не осудил! А нас, баб, да еще в пятьдесят! Да еще если ушла от хорошего мужа – всяк осуждает, кому не лень. А кому мы обязаны, скажи? Детей подняли, всем отслужили. Ну можно теперь пожить для себя? Или опять – ни-ни? Да пошли они все, Саня! Вот скажи мне – ты счастлива?
Саша кивнула:
– Вроде да.
– Вот именно! – подхватила подруга. – Других мы жалеть умеем! А вот себя никак не научимся."
"До полуночи говорили о бывших мужьях, Сашином Гальперине и Катином первом, Солодовникове, и о втором, Красницком.
Саша ушла от Гальперина семь лет назад, сказав ему, что они должны развестись. Причина была и неожиданной, и банальной – у нее появился другой человек.
«На старости лет, – смеялась она, – и нате, влюбилась».
Влюбилась она в коллегу, доктора, увы, безнадежно женатого. Впрочем, замуж за него она не собиралась. Но за три года бесконечного вранья, дьявольских ухищрений устала так, что в своем решении почти не сомневалась.
Все было невыносимо – возвращаться со свиданий и прятать глаза, выдумывать бесконечные причины, когда Гальперин пытался наладить их интимную жизнь: все как в том анекдоте – то голова, то задница.
