Автор
В дневнике Лиды — будильник, предвестник нового дня в городском пейзаже. Дрожащие подмерзшие лужицы вызывают желание надеть что-то прочное, не резиновые сапоги. Лида открывает окно, освещая комнату светом улицы, ожидая своего дня в это время.
Наконец Вера проговорила:
– А я только с похорон, Саша, из крематория.
– Из какого крематория? – хрипло переспросила она. – При чем тут крематорий, тетя Вера?
– С Хованского, – ответила Вера. – Мы сегодня Володечку похоронили. Ты что, и вправду не знала? Инсульт у него был. В больнице и умер – ровно три недели промучился. Неужели ты ничего не знала?
– Нет, – просипела Саша и медленно опустилась на стул. – Мне никто не сказал, тетя Вера. Да и кто мог сказать? Разве что Зоя? Но она упорно считала, что это я виновата в том, что отец заболел.
– Что теперь говорить, – заплакала Вера. – Нет человека. Был и нет. А Зоя увезет урну в Новосибирск, к его родителям, это была Володина воля. Зоя, конечно, страдает – как же так, она не сможет к нему приходить. Когда уйду, говорит, меня положат здесь, без него! Никто не отвезет меня туда, и попросить некого. И вправду некого, – вздохнула Вера. – Никого у нее. А наша родня – одни старики.
– В Новосибирск, – повторила Саша. – Спасибо, я поняла.
Гальперин сверлил Сашу взглядом.
– Путь свободен, – сказала она. – Отца уже нет.
Слез не было. Тогда не было, а всю остальную жизнь… Как только она вспоминала отца и их последнюю ссору, предпоследнюю встречу в стекляшке на Кировской, его крупную фигуру в тяжелом пальто, серую кепку, синий мохеровый шарф, тяжелую походку и последний, прощальный взгляд на нее, и последнюю встречу, у ОВИРа. «Пока, всего тебе доброго». Это все, что она ему сказала перед тем, как расстаться навсегда.
Мать известие о смерти отца приняла довольно спокойно:
– Ну что удивляться? Какое сердце выдержит двойную жизнь? Нас измучил, себя изничтожил. В общем, сам виноват."
"Саша понимала – после смерти отца мать освободилась от несчастной участи вечной любовницы, дублерши. Освободилась от вечного ожидания его приходов. От иронии и сарказма в ее сторону. Освободилась от его пренебрежения, раздражения, унижения, нелюбви. Теперь она объявила себя вдовой – ну хоть так, напоследок.
О том, что Саша теперь наследница, ей напомнила свекровь – сама она об этом не подумала.
– Имею право? – удивилась она.
Сначала отказывалась:
– Нет, ни за что, и не уговаривайте! Как представлю встречу с Зоей Николаевной… Бр-р. Она на меня действует как кобра, я столбенею под ее взглядом! И вы предлагаете мне обсудить с ней вопрос наследства? Нет и нет, точка.
Уговорили. И правильно сделали. Она законная наследница, единственная дочь.
