Автор
В дневнике Лиды — будильник, предвестник нового дня в городском пейзаже. Дрожащие подмерзшие лужицы вызывают желание надеть что-то прочное, не резиновые сапоги. Лида открывает окно, освещая комнату светом улицы, ожидая своего дня в это время.
– Практичнее, – назидательно объяснил Градов. – Помоешь – и чисто!
Нет, чисто у них не было. В раковине гора грязной посуды, неметеный пол. Клочья пыли по углам, слой пыли на мебели. И мебель – колченогая, древняя, словно собранная с миру по нитке.
Обедов никогда не было – сосиски, пельмени, картошка.
Мать Градова работала диспетчером в троллейбусном парке. Высокая, тощая, с нервным бледным лицом и блестящими, тревожными глазами. Отец, кажется, был водителем автобуса. Обычные работяги. И в кого такой богемный сынок?
Туровские родители были инженерами, интеллигенция.
Каждый день мама варила свежий суп – отец смолоду страдал язвой. Так что в доме всегда были первое, второе, компот или кисель.
Градов, нагрянув к Турову в гости, ошарашенно вертел головой:
– Ну вообще! Операционная! И как вы тут живете, Леха? Небось пукнуть боитесь?
– Не боимся, – хмыкнул Туров.
Градов хотел. Он всегда хотел жрать. И ел будь здоров – как полк солдат. И куда только влезало?
Градов стонал от восхищения:
– Какой борщец, Тур! А жаркое! И вы так всегда, каждый день?
Туров удивился его вопросу:
– Ну да. А что тут такого? Обычный обед. Без изысков. Это в выходные мама старается – печет пироги или торт.
– Пироги… – протянул задумчиво Градов. – Бывает же… А мы на пельменях и колбасе.
Позже, попав к Градову домой, Туров в этом убедился. Странный дом, непонятный быт. Непонятная женщина градовская мамаша – чудна́я какая-то. Вздернутая, нервная, с нездорово горящими глазами и вечной папиросой в углу рта. И одевается странно – ярко, пышно, блескуче, вычурно, как цыганка. Ладно, не его дело.
Денег много там не было, оно и понятно. В семье Туровых тоже не шиковали. Но у него были рубашки, белье, несколько пар брюк и ботинок, пара курток и плащ, а на шестнадцатилетие родители подарили первые джинсы.
"Градов зимой и летом ходил в одной рубашке, только зимой на нее натягивался свитер. На джинсы скопил себе сам, отработав два месяца грузчиком в магазине. И зимой, и летом носил одну куртку. Позже купил дурацкое кожаное пальто – тяжеленное, толстенное, на изломах белесое, но гордился им страшно! Уже тогда он носил свою дурацкую черную шляпу с полями.
