Я почувствовала, что пора остановиться, иначе убью запросто собственного брата, а это как-то… В общем, я разжала пальцы, и Семен обмяк, сполз по кожаной диванной спинке. Тяжело дыша, я отошла к окну и распахнула настежь, высунулась на улицу, вдыхая свежий лесной воздух – коттедж наш располагался в сосновом бору, и даже на участке росли сосны, вырубать которые категорически запрещалось. От уличной свежести стало немного легче, и даже Семен заворочался на диване, закашлялся, хватаясь за горло:
– Ну… ты даешь… Сашка… где…научилась?
– Глупый вопрос, – парировала я.
Этому приему научил меня, разумеется, муж. Реакция у меня всегда была отменной, но субтильное телосложение не давало возможности освоить какие-то более радикальные методы самозащиты, поэтому Саша показал мне пару нехитрых, но весьма эффективных способов, чтобы я могла чувствовать себя уверенно на темной улице или при случайном нападении. Правда, вряд ли он думал, обучая меня, что я начну применять это при разговоре с родственниками… Но уж как вышло.
Я принесла Семену воды, он сделал несколько судорожных глотков и задышал ровнее.
– Ну что, продолжим разговор в нормальном русле? Или хочешь узнать, чему еще научил меня муж? – насмешливо спросила я, усаживаясь обратно на подоконник.
– Я так понял, ты обвиняешь меня в сговоре со Славкой?
– Я? Обвиняю? Боже упаси – как я могу обвинять, если фактов нет? – «Пока нет», – добавила про себя. – Я просто хочу понять, как так вышло, что хорошо подготовленный и «подмазанный», где нужно, тендер уплыл на сторону. Ведь все было уже решено!
– Ты-то откуда знаешь?
– Ты меня удивил, – фыркнула я. – Можно подумать, ты не знал, что папа давно ничего не скрывает от меня! Он с семнадцати лет стал доверять мне разные вещи, которые никто, кроме родных, не в состоянии понять и принять. И никто, кроме родных, не будет рядом до последнего. Все предадут – а кровь не обманешь, кровь свяжет и объединит. Вот так.
Я закрыла окно, из которого уже нешуточно дуло. В моих словах была правда – папа на самом деле начал говорить со мной о делах, едва мне стукнуло семнадцать. Это было странно – имея двух взрослых сыновей, он доверял не им, а мне. Но мои братья… как бы это помягче… В общем, они выросли какими-то странными, хоть и неглупыми.
