В серые зимние сумерки, когда туман сковывает воздух и снег заливает улицы мелкими брызгами, Джошуа Кейн распознает в непроницаемой пелене знакомый образ. "Тринадцать" — это не просто повесть, а тревожная тайна, пронизанная загадками и стремлением к пониманию невидимого мира....
Тот недобро прищурился и застегнул пиджак, из-под которого выглядывал нежно-розовый галстук. Потом сел за свой стол.
– Ой, – смутился Эйджерсон. – А мне показалось, красный… Ошибочка вышла.
– Дешевка, – пренебрежительно бросил мне Прайор.
Повернувшись к нему, я тут же ответил:
– Вообще-то я не спрашивал, сколько стоит ваш галстук, но если вы отдали за него больше полутора баксов, то это натуральный грабеж.
По залу пробежали смешки.
– Мистер Эйджерсон, долго ли вы видели того человека на улице? Две – может, три секунды?
– Да, примерно столько.
– Далеко вы от него находились?
– Футах в двадцати – может, чуть больше, – ответил он.
– Так что не исключено, что и в тридцати футах?
Он задумался.
– Нет, вряд ли настолько уж далеко. Наверное, максимум в двадцати пяти, плюс-минус.
– Было темно?
– Да, – подтвердил Эйджерсон.
– На человеке, которого вы видели, были темные очки, а капюшон худи у него был поднят, так?
– Это был он, – упорно повторил Эйджерсон.
– Итак, с двадцати пяти футов, в темноте вы увидели какого-то человека в надвинутом на лоб капюшоне и в темных очках.
– Да. И это был…
– Это был какой-то человек, идущий в сторону дома, в котором живет Роберт Соломон. Вот потому-то вы и решили, что это мой подзащитный. Разве я не прав?
Эйджерсон ничего не ответил. Подыскивал правильный ответ.
– Это мог быть кто угодно, так ведь? Лица его вы на самом деле не видели?
– Лицо я особо не разглядел, но сразу понял, что это он, – вызывающе отозвался Эйджерсон.
Перед тем, как задать свой последний вопрос, я повернулся к присяжным и спросил:
– А он был в галстуке?
Присяжные рассмеялись. Все, кроме Алека Уинна.
Эйджерсон промолчал.
– Повторный допрос не требуется. Обвинение вызывает Тодда Кинни, – объявил Прайор.
Эйджерсон, повесив голову, вышел со свидетельского места. Прайор не повел и глазом. Это был его стиль. Большинство обвинителей убили бы на этого Эйджерсона все утро. Но только не Прайор. Он щелкал свидетелей как семечки. И если кто-то из них не нравился присяжным, им тут же выставляли другого.
Кинни оказался на удивление молодым человеком в белой рубашке и галстуке, голубых джинсах и синем блейзере, которые оба были ему на пару размеров маловаты. Даже галстук не доставал ему до пояса. Хипстер. Парень только зря парился в криминалистах.
