В серые зимние сумерки, когда туман сковывает воздух и снег заливает улицы мелкими брызгами, Джошуа Кейн распознает в непроницаемой пелене знакомый образ. "Тринадцать" — это не просто повесть, а тревожная тайна, пронизанная загадками и стремлением к пониманию невидимого мира....
Я никогда с ним раньше не разговаривал. Только видел разок-другой – ну, в общем, когда он уходил или приходил. Я помахал, поздоровался. Он помахал в ответ, вот и все. Я зашел в дом. Дети спали, а Конни, нянька, уже собиралась уходить.
– Вы уверены, что это был он? – продолжал Прайор.
– На все сто процентов. Он же знаменитость. Я видел его в каком-то фильме.
– И откуда у вас такая уверенность в том, что вы вернулись домой именно в девять?
– Я вышел с работы в половине девятого. Сел в машину, а когда остановился возле дома, глянул на часы на приборной панели.
"– Соберитесь с мыслями, мистер Эйджерсон, поскольку это очень важный момент. Я хочу, чтобы вы осознали всю весомость ваших слов. Подсудимый утверждает, что вернулся домой в полночь.
На сей раз Эйджерсон повернулся к присяжным, глядя прямо на них, и уверенным тоном произнес:
– Совершенно уверен. Я видел его. Это было ровно в девять вечера. Готов поклясться в этом здоровьем своих детей.
– Свидетель – ваш, – бросил мне Прайор, явно довольный собой, после чего, отвернувшись от судьи и свидетеля, направился к своему столу.
Я быстро встал, не обращая внимания на резкую боль в боку, и схватил Прайора за руку, прежде чем он успел занять свое место.
– Прошу вас немного задержаться здесь, мистер Прайор, если вы не против.
Обвинитель попытался повернуться и посмотреть на присяжных, но я крепко держал его. Он остановился и оскалил на меня зубы. И прежде чем успел выступить с возражением или вырваться, я, образно выражаясь, спустил курок.
– Мистер Эйджерсон, вы беседовали с мистером Прайором почти полчаса. Он стоял примерно в десяти футах от вас и все это время находился в поле вашего зрения. Скажите мне, какого цвета на мистере Прайоре галстук? – спросил я.
Прайор укоризненно поцокал языком. И все же я не дал ему повернуться. Стоял он спиной к свидетелю.
– Да вроде красный, – ответил Эйджерсон.
Я отпустил руку Прайора.
