В серые зимние сумерки, когда туман сковывает воздух и снег заливает улицы мелкими брызгами, Джошуа Кейн распознает в непроницаемой пелене знакомый образ. "Тринадцать" — это не просто повесть, а тревожная тайна, пронизанная загадками и стремлением к пониманию невидимого мира....
Все эти репортеры даже глазом не моргнули, когда Прайор демонстрировал им фото тела Ариэллы и полученных ею ран – этой юной жизни, разорванной на куски и выложенной на всеобщее обозрение в высоком разрешении. Но объявите им, что кто-то исповедует иной образ жизни, помимо гетеросексуального, и они тут же из штанов выпрыгнут.
Бобби замотал головой, и я шепнул ему, что все будет нормуль. Он кивнул и ответил, что ладно.
– Мистер Бенеттио, это довольно экстраординарное заявление. И оно не было сделано ни в ходе предварительного следствия, ни при подготовке материалов для данного разбирательства.
– Я хотел защитить свой источник. А теперь, на суде, вынужден открыть правду.
– И кто этот ваш источник?"
"– Этот источник – Карл Тозер. Он обещал мне рассказать, что на самом деле представляет собой этот брак. Ариэлла всегда это подозревала. Даже брала Карла к себе в постель. Ариэлла с Робертом жили каждый своей собственной жизнью. Перед камерами они были вместе, но на этом все.
– Возражаю, ваша честь, – вмешался я, но прежде чем Гарри успел его заткнуть, Бенеттио продолжил, даже пытаясь перекричать судью:
– У меня есть твердое убеждение, что Роберт Соломон как-то узнал, что Карл перекуплен мной, и вот поэтому-то и убил его, а заодно и Ариэллу. Роберт жил во лжи и никак не мог встретить правду лицом к лицу. Раскрытие его гомосексуальной сущности в Голливуде загубило бы его карьеру. Он хорошо это понимал. Так что вместо признания убил их обоих! – провозгласил Бенеттио.
Я опять выступил с возражением, сославшись на то, что свидетель оперирует личными домыслами. Гарри поддержал его, приказав присяжным не принимать во внимание все сказанное. Но слишком поздно. Даже когда я обращался к Гарри, Бенеттио продолжал говорить. Присяжные все это слышали. Ущерб уже был нанесен.
– Вопросов больше не имею, – объявил Прайор.
Я понимал, что если начну задавать Бенеттио вопросы, он все равно постарается поднять эту тему. Так что в этом просто не было смысла.
– У обвинения все, – произнес Прайор.
Время принимать решение. Прайор уже сказал мне, что не станет вызывать в качестве свидетеля того матрасника, Гэри Чизмена. А отчет Торреса касательно роутера был уже приобщен к уликам, Прайор так и не сумел его отмести.
