Автор
В старинном доме Реймонда Уэста создавалась атмосфера уюта и древности: широкие черные балки пересекали потолок, а мебель выглядела изысканной. Здесь всегда царила тихая оживленность — именно в этом доме Реймонд проводил значительную часть своего времени как писатель и любитель жить среди исторических символов. В гостиной хозяйка дома, обворожительно улыбаясь, сидела в черном платье из муарового шелка, приковывая взоры окружающих своей нарядностью....
Хейдон не обратил на него никакого внимания.
«В центре рощи, должно быть, стоял храм, — сказал он. — До храмов я еще не дошел, но позволил себе маленькую безделицу».
В этот момент мы вышли на небольшую поляну. На ней было установлено нечто отдаленно напоминающее беседку из камня. Диана Ашли вопросительно посмотрела на Хейдона.
«У меня это называется святилище, — сказал он. — Это святилище Астарты».
И мы направились туда. Внутри на грубом черном столбе была установлена необычная маленькая скульптура, изображающая женщину с рогатым полумесяцем на голове, сидящую на льве.
«Астарта финикийская, — пояснил Хейдон. — Богиня луны».
«Богиня луны! — воскликнула Диана. — А давайте устроим сегодня вечером дикий загул. Маскарад! Выйдем сюда при лунном свете и совершим обряд Астарты».
Меня неожиданно передернуло, и Эллиот, двоюродный брат Ричарда, тут же обернулся.
«Вам это все не нравится, да, святой отец?» — спросил он.
«Да, — ответил я с достоинством, — не нравится».
Он посмотрел на меня с любопытством: «Но это же только дурачество.
«Если бы?»
«Ну, — он принужденно засмеялся, — вы же не верите во всякое такое, правда? Вы ведь священник».
«Почему это если я священник, то не должен верить в это?»
«Но к таким вещам никто всерьез не относится».
«Не уверен. Я знаю одно: по натуре я человек не очень впечатлительный, но стоило мне зайти в рощу, как у меня возникло необычное ощущение, ощущение опасности, предчувствие несчастья».
Эллиот неловко оглянулся.
«Да, — сказал он. — Действительно, что-то не то. Я знаю, понимаю, что вы имеете в виду, но мне кажется, что это лишь игра нашего воображения. А что вы скажете, Саймондз?»
Доктор помолчал с минуту. Затем невозмутимо ответил:
«Мне здесь не нравится. Объяснить почему — не могу. Но все равно мне здесь не нравится».
В этот момент ко мне подошла Виолетта Маннеринг.
«Мне здесь неприятно! — закричала она.
Мы пошли обратно. Только Диана Ашли замешкалась. Я оглянулся: она стояла перед святилищем и внимательно разглядывала скульптуру внутри его.
День был прекрасный, необычно жаркий, и предложение Дианы Ашли было единодушно принято. И тут началась подготовка: как всегда, перешептывание и смех, как всегда, костюмы изготавливались втайне, и вот, когда все заявились на обед, началось настоящее веселье.
