Автор
В старинном доме Реймонда Уэста создавалась атмосфера уюта и древности: широкие черные балки пересекали потолок, а мебель выглядела изысканной. Здесь всегда царила тихая оживленность — именно в этом доме Реймонд проводил значительную часть своего времени как писатель и любитель жить среди исторических символов. В гостиной хозяйка дома, обворожительно улыбаясь, сидела в черном платье из муарового шелка, приковывая взоры окружающих своей нарядностью....
— Ты великолепна!»
Действительно, как сказала Виолетта, Диана была совсем другой. В ее глазах появился какой-то жестокий блеск, на губах — незнакомая улыбка, я такой у нее не видел.
«Осторожно! — крикнула она. — Не приближайтесь к богине. Если прикоснетесь ко мне — смерть!»
«Ты великолепна, Диана! — закричал Хейдон. — Но, пожалуйста, прекрати. Мне что-то это совсем не нравится».
Он пошел к ней, и она вскинула руку в его направлении.
«Стой! — крикнула она. — Еще шаг — и я убью тебя магией Астарты».
Ричард Хейдон посмеялся и пошел еще быстрее, как вдруг случилась странная вещь.
Тут раздался истерический хохот Дианы. Его жуткое звучание нарушило безмолвие поляны.
С проклятиями Эллиот кинулся вперед.
«Это невыносимо, — кричал он, — поднимайся, Дик, поднимайся, дружище!»
Но Ричард Хейдон продолжал лежать. Эллиот Хейдон подбежал к нему, опустился перед ним на колени и осторожно перевернул его. Он склонился над Ричардом и всмотрелся ему в лицо.
«Доктор, — позвал он. — Доктор, ради бога, сюда. Я… я думаю, он мертв».
Саймондз бросился вперед, а Эллиот размеренными шагами вернулся к нам. Он стал как-то странно рассматривать свои руки.
В этот момент раздался дикий вопль Дианы.
«Это я его убила! — закричала она. — Боже мой! Я не хотела, но я убила его!»
И, потеряв сознание, она упала в траву.
«Давайте же скорее выбираться из этого страшного места! — закричала миссис Роджерс.
Эллиот крепко сжал мне плечо.
«Это невозможно, — отчетливо прошептал он. — Я вам говорю, этого не может быть. Человека нельзя так убить. Это… это противоестественно».
Я попытался его успокоить.
«Это можно как-то объяснить, — сказал я. — Вероятно, у вашего брата было слабое сердце, а об этом не знали. Испуг, потрясение».
«Вы меня не понимаете, — перебил он меня, протянул свои руки, и я увидел на них красные пятна.
Я с сомнением пристально посмотрел на него. В этот момент Саймондз, осмотрев тело, поднялся и подошел к нам. Он был бледен и весь дрожал.
«Мы что, с ума все сошли? — произнес он. — Что это за место? Почему тут происходят такие вещи?»
«Значит, это правда?» — спросил я.
Он кивнул:
«Рана такая, как будто ее нанесли длинным тонким кинжалом, но кинжала там нет».
