Автор
В старинном доме Реймонда Уэста создавалась атмосфера уюта и древности: широкие черные балки пересекали потолок, а мебель выглядела изысканной. Здесь всегда царила тихая оживленность — именно в этом доме Реймонд проводил значительную часть своего времени как писатель и любитель жить среди исторических символов. В гостиной хозяйка дома, обворожительно улыбаясь, сидела в черном платье из муарового шелка, приковывая взоры окружающих своей нарядностью....
Роджерс с женой были пещерными людьми эпохи неолита (это объяснило исчезновение ковриков от камина). Ричард Хейдон назвался финикийским моряком, а его двоюродный брат был главарем бандитов, доктор Саймондз — шеф-поваром, леди Маннеринг — сестрой милосердия, а ее дочка — пленницей-черкешенкой. Я сам нарядился чересчур тепло — монахом. Диана Ашли вышла последней и несколько разочаровала нас всех. Она просто завернулась в черное бесформенное домино.
«Незнакомка, — кокетливо провозгласила Диана, — вот кто я.
После обеда мы вышли на улицу. Стоял прекрасный вечер, теплый, спокойный, тихий. Всходила луна.
Мы прогуливались и болтали, время шло быстро. Наверное, только через час мы обнаружили, что с нами нет Дианы.
«Разумеется, она не пошла спать», — сказал Ричард Хейдон.
«Я видела, как она около четверти часа назад пошла в том направлении», — Виолетта Маннеринг показала в сторону рощи, которая при лунном свете выглядела черной и мрачной.
«Интересно, что она задумала? — сказал Ричард Хейдон.
Заинтригованные тем, что задумала мисс Ашли, мы поспешили за ним. Однако мне очень не хотелось заходить в эту темную, не предвещавшую ничего хорошего рощу. Казалось, нечто сильнее меня удерживает, заставляет не идти туда. У меня возникло совершенно определенное убеждение, что это место особенно опасное. Я думаю, что не я один почувствовал то же самое, но как-то неудобно было в этом признаваться.
Мы вышли на открытую поляну посреди рощи и остановились как вкопанные в изумлении: на пороге святилища стояла чья-то фигура, полностью укутанная в прозрачный газ, рогатый полумесяц поблескивал в темной массе ее волос.
«Бог мой!» — сказал Ричард Хейдон, и пот заблестел у него на лбу.
"Но Виолетта Маннеринг оказалась наблюдательнее.
«Так это же Диана! — воскликнула она. — Что это с ней случилось? Ой, она на себя не похожа!»
Фигура в дверном проеме подняла руки, ступила вперед и заговорила монотонным голосом: «Я жрица Астарты. Осторожно, ко мне не приближаться — в моих руках смерть».
«Не надо, дорогая, — стала умолять ее леди Маннеринг. — Нам страшно, на самом деле страшно».
Ричард кинулся к ней.
«Бог мой, Диана! — закричал он.
