В Тринадцатом IV мир переполнен тайнами и противоречиями. Вечернее сумраки и свечение магических факелов на улицах создают необычайную атмосферу, наполняющую каждый шаг звуки старой деревни. Здесь каждый знает цену хитростям, отступлению и дружбе, но больше всего — силе взаимопонимания....
Этот человек был очень похож на Ивана Фёдоровича. Словно его брат. И кольцо на руке точно такое же. Перстень рода. Но это был не куратор. Черты лица у этого человека были более заострённые, словно он долго болел, и так и не смог выкарабкаться.
Белая простыня вернулась на лицо трупа, и я отошёл. Медбратья смотрели с осуждением, но мне уже было плевать, что там они себе надумали. Я опустился на лавочку в коридоре, а они повезли труп к лифту.
Фух, не он. Но мертвец точно родственник. Не может быть таких совпадений.
— Уважаемые, а вы не видели родственников погибшего? — громко спросил я у медбратьев, ожидающих приезда лифта.
— Нам нельзя разглашать сведения о пациентах, — ответил парень лет двадцати в синей форме с шапочкой.
— Я ищу слугу рода. Согласно законам империи, подобная связь с юридической точки зрения приравнивается к родственной, — возразил я.
— Да скажи ты ему, — кивнул коллеге второй санитар, уставший бородатый мужчина.
— Ладно, он же не отстанет. Знаю я их, аристократов, — с ноткой брезгливости продолжил первый.
— Что? Какие ещё проклятые?
Меня волновало только очередное проклятье. Не было времени отвечать ещё и на пренебрежительное отношение.
— Обычные, — ответил молодой, и лифт пискнул.
Больше вопросов я задать не успел. Да и смысла не было. Те, кто возят тела, точно не разбираются в тонкостях проклятий.
Лифт приехал, и медбратья скрылись внутри вместе с каталкой. А я поднялся и принялся искать сорок шестой кабинет. Ну, хоть не тринадцатый…
Иван Фёдорович стал мне не только соратником, но и другом.
Я быстро вычислил нужное направление, номера кабинетов шли по порядку. И сорок шестой был в самом конце. «Диагностика наличия проклятой магии» — прочитал на двери. Постучался для приличия. И зашёл, не дожидаясь ответа.
Сам того не ожидая, оказался в продолжении коридора.
— Я вас обыскался, — сообщил я, подойдя к куратору.
— Простите, Алексей Дмитриевич, — холодным, безжизненным тоном ответил Иван Фёдорович. — Плохо соображаю. Забыл вас предупредить.
— Что с вами? — тревожно спросил я.
— Семейное проклятье, — отозвался он, после чего на него покосились другие пять человек.
