В центре Тринадцатого IX стоял непростой выбор — быть обвиняемым изменником или сбежать от безжалостного императора Романова. Несмотря на тщетные попытки избавиться от него, он все равно пригрозил силами и ума. Словно в подтверждение своей гневности — «Вы обвиняетесь в измене!» — слова, молотом швырнувшиеся в сердце главного заговорщика империи....
Думаю, он вам завтра сам всё объяснит.
Вместо ответа Алевтина Григорьевна кивнула.
А братья-некроманты уже ждали меня на пороге, готовые навсегда покинуть этот дом.
Когда мы сели в такси, я обернулся и сказал некромантам:
— Чтобы вы знали, ваш отец пошёл на сделку только, если я позабочусь о вас.
— Серьёзно⁈ — хором спросили они, и машина тронулась.
— Да. Может, вы этого пока не понимаете, но он реально за вас переживает.
Парни переглянулись и кивнули друг другу. Надеюсь, они сделали выводы.
Когда мы вернулись в номер, там царил бедлам… Макар не пускал ни официанта, ни горничную…
— Макар! Ты что себе позволяешь? — спросил я, когда заметил этого воскресшего на диване перед телевизором.
Что жизнь, что смерть, а привычки не меняются! Макар смотрел сопливую мелодраму и ловил ртом кусочки попкорна. Поэтому и весь пол был ими засыпан…
— Ой! — он резко вскочил с дивана и отряхнулся, создавая вокруг ещё больший беспорядок.
Я осуждающе посмотрел на него и пошёл вызывать горничных.
— Спрячься, пока здесь все не уберут!
— Хорошо… и я это…
— Что⁈
Сама ситуация меня злила. Словно с телом двенадцатилетнего подростка, Макару достался и его разум.
— Я больше так не буду. Да, это звучит по-детски… Но мне просто хотелось насладиться жизнью.
— А уборка в наслаждение жизнью не входит, — с иронией подметил Саша.
— Да, да, — кивнул Макар.
— Ладно, на первый раз прощаю.
Макар судорожно закивал. Вроде понял.
Больше в Воронеже не было смысла задерживаться. Поэтому следующим утром такси отвезла нас обратно к лесополосе. На Макара я нацепил балаклаву. И хорошо, что была зима, и ни у кого не возникало вопросов о его внешнем виде.
— Мачеха написала, что с отцом всё хорошо. Только небольшая слабость, — сказал мне Олег, когда мы готовили Зубастика к очередному полёту.
Мой питомец, в отличие от Никиты Павловича, был как никогда бодр. Он передавал мне эмоции нетерпения и образы полёта. Так сильно ему хотелось снова воспарить к небесам!
Навигатор в телефоне показывал, что на машине до Смоленска ехать одиннадцать часов. А на Зубастике мы долетели всего за два часа.
Но на дворе был день, поэтому регата пришлось припарковать у запасного выхода из города, который соединялся с моей подземной лабораторией.
