В темноте здания, где ждал монстр огромной размерности, ребята шли с улыбкой, будто знали ключ к победе. С каждым шагом они приближались к неожиданному врагу, но внутренняя дисциплина и уверенность оставляли атмосферу надежды вместо паники.
К двум часам ночи мы закончили, и я отправился в свою комнату. Но на душе было тяжело… от предательства. Я изначально не испытывал к Лизе особой симпатии, как к человеку. Уж слишком она была наглая.
Стоило ещё раз прокрутить в голове все события, как тяжесть сменилась злостью. Я покажу Шолоховым, что Воронцовы делают с предателями!
На следующий день после занятий я отправился к Петру Александровичу. Зашёл в зал, но мастер был занят групповой тренировкой со старшими курсами.
— Пётр Александрович! Можно вас на пару минут? — попросил я.
Он обернулся и ответил:
— Хорошо, Алексей, сейчас выйду к вам.
Пётр Александрович дал кадетам задание по отработке щитов и вышел в коридор.
— Что-то случилось? Не ожидал вас увидеть. Лев Борисович почему-то отменил все наши тренировки, но о причинах не сказал. Я думал, вас перевели в другое учебное заведение, — поделился мастер.
— Пока нет, но скорее всего, переведут. Поэтому я пришёл к вам с предложением.
Это был намёк, что если мастер примет предложение, то мы сможем тренироваться и дальше.
— Хм, выкладывайте.
— А вы не хотели бы заняться частной практикой? Одна моя знакомая княжеская семья из Москвы ищет преподавателя.
— В таком случае странно, что они решают этот вопрос через вас, — в голосе мастера сквозило недоверие.
Но я хотел попытать удачу и пригласить его на работу в свой род, при этом не раскрываясь здесь и сейчас.
— Я хорошо знаком с главой рода Воронцовых, и он мне доверяет.
Медальон на шее снова раскалился.
— Предложение звучит заманчиво. Знаю, что за подобную практику платят гораздо больше, чем в училище. Да и если мне не изменяет память, то именно Голицыны и Воронцовы курируют наше училище.
— Да, именно они.
— Тогда вы можете передать вашему другу, что по факту я и так на него работаю. Ведь оплата идёт за счёт средств княжеских семей. Он может составить бумагу о переводе.
— Значит, вы не против? — я улыбнулся.
— Не против. Я уже долго здесь засиделся. А в Москве будет возможность дальше развиваться.
— Но вы даже не спросили, сколько они предлагают.
— Возможно, вы не знали, Алексей, но расценки на личных учителей в ранге мастера начинаются от ста пятидесяти тысяч в месяц. Здесь же мне платят в два раза меньше. И ещё немного получаю с курсов. Но это максимум, который я могу получить в этом городе.
