Серое лицо мальчика чуть оживилось.
— Я говорил с доктором Вебером. Он обещал мне десять процентов. Пошлет компании счет за все расходы. Она оплатит, а он даст мне десять процентов наличными.
— Ты молодец, Жанно.
— Будешь молодцом, если беден.
— Верно. Нога болит?
— Болит ступня, которой у меня уже нет.
— Это нервы. Они еще остались.
— Знаю. И все-таки странно. Болит то, чего у тебя нет. Может быть, это душа моей ступни? — Жанно усмехнулся: он сострил. Потом заглянул в тарелки.
— Суп, курица, салат, пудинг. Мать будет довольна. Она любит курицу. Дома мы ее не часто видим. — Он улегся поудобней. — Иной раз я просыпаюсь ночью и думаю: а вдруг придется за все платить самим?.. Знаете, так бывает: проснешься ночью и ничего не соображаешь. А потом вспомнишь, что ты в клинике лежишь, как сынок богатых родителей, можешь требовать все, что угодно, вызывать звонком сестру, и она обязана прийти, а заплатят за все другие. Замечательно, правда?
— Да, — сказал Равик. — Замечательно…
Он сидел в комнате для осмотров в «Озирисе».
— Еще остался кто-нибудь? — спросил он.
— Да, — сказала Леони. — Ивонна. Она последняя.
— Пришли ее. Ты здорова, Леони.
Ивонна была мясистой двадцатипятилетней блондинкой с широким носом и короткими толстыми руками и ногами, обычными для многих проституток. Самодовольно покачивая бедрами, она вошла в комнату и приподняла шелковое платье.
— Туда, — сказал Равик.
— А так нельзя? — спросила Ивонна.
— Зачем так?
Вместо ответа она молча повернулась и показала свой могучий зад. Он был весь в синих кровоподтеках. Видимо, кто-то ее здорово отлупил.
— Надеюсь, клиент тебе хорошо заплатил, — сказал Равик. — Это не шутки.
Ивонна покачала головой.
— Ни одного сантима, доктор. Клиент тут ни при чем.
— Значит, ты сама получаешь от этого удовольствие. Не знал, что тебе это нравится.
Ивонна снова отрицательно покачала головой; на ее лице появилась довольная, загадочная улыбка. Ситуация ей явно нравилась. Она чувствовала себя важной персоной."
"— Я не мазохистка, — сказала она, гордясь знанием такого слова.
— Так что же это? Поскандалили?
Ивонна немного помолчала.
— Это любовь, — сказала она затем и блаженно говела плечами.
— Ревность?
— Да.
Ивонна сияла.
— Должно быть, очень больно?
— От этого не бывает больно.
Она осторожно улеглась.
— Знаете, доктор, мадам Роланда сперва не хотела пускать меня к гостям. «Хотя бы на часок, — сказала я ей. — Попробуем хотя бы часок! Вот увидите!» И теперь у меня такой успех, как никогда.
— Почему?
— Не знаю. Попадаются типы, которые от этого прямо-таки с ума сходят. Это их возбуждает. За последние три дня я принесла выручки на двести пятьдесят франков больше. Долго еще будет видно?
— По крайней мере, недели две-три.
Ивонна прищелкнула языком.