Жоан, не сегодня-завтра меня доставят к швейцарской границе и… — Равик посмотрел через стекло телефонной будки: полицейский, прислонившись к стойке, с кем-то разговаривал, — я сразу же вернусь оттуда. — Он выдержал паузу. — Жоан…
— Я еду к тебе. Немедленно. Скажи только — где ты?
— Не успеешь. До меня полчаса езды. А остались считанные минуты.
— Задержи полицейского! Дай ему денег! Я привезу с собой деньги!
— Нет, Жоан… Не надо… Так проще. Так лучше.
Он слышал в трубке ее дыхание.
— Ты не хочешь видеть меня?
Это было невыносимо. Не следовало звонить, подумал он. Разве можно что-нибудь объяснить, когда не смотришь друг другу в глаза?
— Я ничего так не хочу, как увидеть тебя, Жоан.
— Тогда приезжай! Приезжай вместе с полицейским!
— Это невозможно. Нам пора кончать разговор. Скажи лучше, что ты сейчас делаешь?
— Не понимаю. О чем ты спрашиваешь?
— Я разбудил тебя? Как ты одета?
— Я еще в постели. Очень поздно вернулась домой. Могу быстро одеться и сразу же приехать.
Поздно вернулась домой… Понятно! Все идет своим чередом, даже когда тебя сажают в тюрьму. Как скоро все забывается. Постель, сонная Жоан, волосы, буйно разметавшиеся по подушке, на стульях чулки, белье, вечернее платье — все это мелькает перед глазами… Запотевшее от дыхания стекло телефонной будки; где-то бесконечно далеко голова полицейского, плывущая, как рыба в аквариуме… Равик сделал над собой усилие.
— Мне пора кончать разговор, Жоан.
Он услышал ее срывающийся голос:
— Но ведь это невозможно. Ты не можешь уйти просто так, и я совсем не буду знать, где ты и что с тобой…
Выпрямилась в постели, отбросила подушку, в руке телефонная трубка, как оружие самозащиты и как враг… Ее плечи, ее глубокие, потемневшие от волнения глаза…
— Не на войну же я отправляюсь. Я должен съездить в Швейцарию и скоро вернусь. Вообрази, будто я деловой человек и хочу продать Лиге Наций крупную партию пулеметов.
— Когда ты вернешься, все начнется сначала.
Я умру от страха.
— Повтори еще раз, что ты сказала.
— Да, умру! — В ее голосе зазвучали гневные нотки. — Обо всем я узнаю последней. Вебер может тебя посещать — я не могу! Морозову ты звонил — мне нет. А теперь ты и вовсе уходишь…
— Боже мой, — сказал Равик. — Не будем ссориться, Жоан.
— Я и не думаю ссориться. Я лишь говорю то, что есть.
— Ладно. Мне пора кончать разговор. До свидания, Жоан.
— Равик! — крикнула она. — Равик!
— Что, Жоан?
— Возвращайся! Приезжай обратно! Я погибну без тебя!
— Я вернусь.
— Обещай… Обещай мне…
— До свидания, Жоан. Я скоро вернусь. Равик постоял с минуту в тесной и душной будке. Потом заметил, что все еще держит трубку в руке. Он открыл дверь. Полицейский взглянул на него.
— Поговорили? — спросил он с добродушной усмешкой.
— Да.
Они снова сели за столик.