Равик пристально посмотрел на нее. Ему стоило большого труда сдержать себя.
— Не пришла, но позвонила.
— Позвонила, потому что боялась!
— О Господи! Какой идиотизм! Я сдаюсь.
Ее лицо медленно расплылось в улыбке.
— И я тоже сдаюсь, Равик. Я хочу лишь одного — чтобы ты остался. Разве ты не видишь?
— Как раз этого-то я и не хочу.
— Почему? — спросила она, все еще улыбаясь. Равик чувствовал себя побитым. Она просто отказывалась понимать его; если же снова пуститься в объяснения, бог знает чем все это кончится.
— Ты даже сама не понимаешь, до чего ты растленна душой…
— Понимаю, — медленно проговорила она. — Отлично понимаю. Но, скажи, что изменилось по сравнению с прошлой неделей?
— В сущности, ничего.
Она молча смотрела на него.
— Мне не важно, называется ли это растленностью или иначе, — сказала она наконец.
Он не ответил, чувствуя, что ничего не может возразить ей.
— Равик! — Она подошла ближе. — Да, я действительно сказала тогда, что между нами все кончено. Сказала, что ты никогда больше обо мне не услышишь. Сказала потому, что ты этого хотел. И если я сейчас поступаю совсем по-другому, неужели ты не в состоянии это понять?
Она вопросительно взглянула на него.
— Нет, — грубо ответил он. — Я понимаю лишь одно: ты хочешь жить с двумя мужчинами одновременно.
Жоан не пошевельнулась.
— Это не так, — проговорила она. — И даже если бы это было так, какое тебе дело?
Он ошеломленно посмотрел на нее.
— Действительно, какое тебе дело? — повторила она. — Я люблю тебя. Разве этого недостаточно?
— Нет.
— Тебе незачем ревновать. Только не тебе. Да ты никогда и не ревновал…
— Вот как?
— Ты вообще не знаешь, что такое ревность.
— Еще бы! Я же не устраивал тебе театральных представлений, как твой актер…
Она улыбнулась.
— Равик, ревнуют даже к воздуху, которым дышит другой.
Он не ответил. Она стояла и в упор смотрела на него. Смотрела и молчала. Воздух, узкий коридор, тусклый свет — все вдруг наполнилось ею. Опять искушение, опять все призывно и безудержно манит, как земля, когда стоишь на высокой башне, свесившись через перила, и кружится голова, и тянет вниз…
Равик понимал это и защищался. Он не хотел попасться еще раз. Он больше не думал о том, чтобы просто уйти. В таком случае он опять уйдет отсюда как пленник. А он не хотел быть пленником. Он хотел раз и навсегда покончить с этим. Завтра ему понадобится ясная голова.
— У тебя найдется что-нибудь выпить? — спросил он.
— Да. Что ты хочешь? Кальвадос?
— Коньяк, если есть. А впрочем — пусть кальвадос. Все равно.
Жоан подошла к шкафчику. Равик наблюдал за ней. Сейчас даже воздух пронизан соблазном.