Ошеломленный случившимся, он еще не чувствовал боли. Равик взглянул на расплющенную ногу.
— Сколько ему лет? — спросил он мать.
— Что вы сказали? — непонимающе переспросила она.
— Сколько ему лет?
Женщина в платке беззвучно шевелила губами.
— Нога! — проговорила она наконец. — Нога! Это был грузовик…
Равик начал выслушивать сердце.
— Он уже болел чем-нибудь раньше?
— Нога! — проговорила женщина. — Ведь это его нога!
Равик выпрямился. Сердце пострадавшего билось учащенно, как у птицы, но это не внушало опасений. «Во время наркоза надо будет понаблюдать за этим истощенным рахитичным пареньком», — решил Равик. Каждая минута была дорога — размозженную ногу густо облепила уличная грязь.
— Ногу отнимут? — спросил мальчик.
— Нет, — сказал Равик, зная, что ампутация неизбежна.
— Лучше отнимите, а то она все равно не будет сгибаться.
Равик внимательно посмотрел на старчески умное лицо мальчика. На нем все еще не было заметно признаков боли.
— Там видно будет, — сказал Равик. — Сейчас надо тебя усыпить. Это очень просто. Не бойся. Все будет в порядке."
"— Минуточку, мсье. Номер машины FO-2019. Будьте добры, запишите и дайте матери.
— Что? Что ты сказал, Жанно? — испуганно спросила мать.
— Я запомнил номер. Номер машины FO-2019. Я видел его совсем близко. Шофер ехал на красный свет. Виноват шофер. — Мальчик начал задыхаться. — Страховая компания должна нам заплатить… Номер…
— Я записал, — сказал Равик. — Не беспокойся. Я все записал.
Он кивнул Эжени — пора было приступать к наркозу.
— Пусть мать сходит в полицию… Страховая компания обязана заплатить… — внезапно на лице у мальчика заблестели крупные капли пота, словно его спрыснули водой. — Если вы отнимете ногу, они заплатят больше, чем… если… она останется и не будет сгибаться…
Глаза потонули в синевато-черных кругах, грязными лужицами проступавших на коже.
Мальчик застонал и торопливо забормотал:
— Мать… не понимает… Она… помочь…
Силы изменили ему. Он начал кричать, глухо, сдавленно, словно в нем сидел какой-то истерзанный зверь.
— Что нового в мире, Равик? — спросила Кэт Хэгстрем.
— К чему вам это знать, Кэт? Думайте лучше о чем-нибудь более радостном.
— У меня такое ощущение, будто я здесь уже много недель. Все осталось так далеко, точно затонуло.
— Ну и пусть себе затонуло. Не тревожьтесь.
— Не могу. Страшно. Все чудится, будто эта комната — одинокий ковчег, и окна уже захлестывают волны потопа. Что нового в мире, Равик?
— Ничего нового, Кэт. Мир неутомимо готовится к самоубийству, но ни за что не хочет признаться себе в этом.
— Война?
— Все знают, что будет война. Неизвестно только когда. Все ждут чуда. — Равик усмехнулся. — Никогда еще во Франции и в Англии не было так много государственных деятелей, верящих в чудеса.